Для своих гостей он взял царскую ложу. Публика с недолгим интересом разглядывала их, но одна из зрительниц из боковой ложи первого яруса смотрела на Льва и Рубис особенно долго и внимательно, так что Соловейчик наконец заметил это и узнал ее: это была Лариса Тимофеевна, заведующая гематологическим отделением. После смерти Веры он совсем не хотел встречать ее, но сейчас он подумал, что эта встреча может быть ему полезной. Он покивал Ларисе Тимофеевне и жестом пригласил ее посетить его в ложе. В антракте она пришла.
– Здравствуйте, Лев Сергеевич!
– Здравствуйте, Лариса Тимофеевна! Рад Вас видеть.
– Как я рада Вас видеть! Вы всегда остаетесь нашим другом, – она очень элегантно пожала его руку, – а я смотрю, и не могу понять: это Вера?
Рубис обернулась на эти слова и стала спокойно смотреть на незнакомку. Лариса Тимофеевна же, напротив, старалась улыбкой показать свое расположение вне зависимости от того, действительно ли перед ней ее пациентка или нет.
– Это миссис Рубис, моя сотрудница.
Рубис встала и протянула руку.
– Здравствуйте! – ответила ей заведующая.
– Мы с Ларисой Тимофеевной давние друзья, – Лев продолжил представлять женщин друг другу.
– А как дела у Веры?
– Она погибла, – Лев говорил это с искренней горечью, но одновременно, он бросал взгляды на Рубис, пытаясь понять, какое действие эта беседа производила на нее.
– Боже мой, какое горе! – произнесла Лариса Тимофеевна, расстроившись от того, что так не к месту припомнила Веру. Она, конечно, рассчитывала порадовать и себя, и Льва с Верой этой встречей, а получила только неловкость. Лев сам пришел ей на помощь
– Лариса Тимофеевна, Вы столько сделали для нее! Она была Вам благодарна. Вы же сами учили меня, что добро не пропадает.
– Вы называете себя моим учеником? Я могу гордиться, – улыбнулась она, – Но я слишком злоупотребляю Вашим временем. Была рада встрече!
– Всего хорошего, – Лев пожал ей руку обеими своими руками в знак признательности.
Рубис с вежливой улыбкой покивала головой.
В оставшееся время антракта и после спектакля Лев не пытался разговорить Рубис, ограничиваясь дежурными фразами об очаровании старой балетной манеры.
Отдельная машина развезла сотрудников лаборатории по домам, Лев уехал на своей машине. Он снова задумался о том, что Рубис – это его Вера. Почему-то он посчитал, что Лариса Тимофеевна не могла ошибиться. Но как это проверишь? Лев и раньше порывался проверить, не он ли биологический отец ребенка Рубис, но дело это не такое простое. Зато теперь ему казалось это совершенно необходимым и отступать от задуманного он был уже не намерен.
Но как осуществить эту проверку? Вроде бы, ничего сложного: получить волосы или мазок изо рта. Можно было связаться с педиатром, который наблюдал сына Рубис и попросить его получить все это. Но как быть уверенным, что он все сделает правильно? Процедура простая, но Лев хотел быть уверенным абсолютно. Служба безопасности, подчиненная Льву, уже подготовилась добыть необходимый материал, но тут вмешался Сергей Аркадьевич. Он старался не лезть в дела сына, но невестка пожаловалась ему, что Лев начал частенько напиваться и мало времени проводить с ней и сыном. Сергей Аркадьевич поинтересовался у окружения Льва, что происходит, посмотрел на фото Рубис и сразу понял, что неприятности, если и не произошли, то вот-вот начнутся.
– Что у тебя с Рубис? – без предисловий начал разговор Сергей Аркадьевич.
Лев некоторое время оценивал настроение отца, а потом ответил также коротко и ясно:
– Мне кажется, это Вера.
– Может быть. Ну и что?
– Ты считаешь, что мне это все равно?
– Считаю, что не все равно, но только тебе нужно взять себя в руки. У тебя жена и сын.
– Я не могу вот так взять и выкинуть ее из головы. К тому же если это она, то у меня два сына.
Сергей Аркадьевич вскочил со стула и стал ходить по кабинету. Лев не помнил его таким раздраженным.
– Какая разница! Вера не была твоей женой. А если даже ты думаешь иначе, она сама ушла из твоей жизни. Она ушла из твоей жизни, – крикнул он, – И если она теперь вернулась, то это ничего для тебя не меняет.
Лев молчал в ответ.
– Лев, я не хочу лезть в твою жизнь. Я понимаю твои чувства. Но ты должен помнить, что ты – звено в цепи. Ты хочешь, чтобы эта цепь порвалась? Посмотри на меня, я не хотел бы, чтобы моя жизнь и мои труды пошли прахом. Мари, надеюсь, родит когда-нибудь мне наследника, но главная моя надежда – ты и твои дети. Главное условие для того, чтобы продолжался род, знаешь, какое?