– Как же я рад видеть тебя! – произнес Соловейчик по-русски.
Рубис чуть-чуть нахмурилась, картинно придав своему лицу выражение беспомощности. Она отвечала по-английски.
– Мистер Соловейчик, я неплохо понимаю по-русски, но гораздо хуже могу ответить. Извините. Это хороший комплимент, но я не кинозвезда, а скучный научный менеджер. И я чувствовала бы себя спокойнее, если бы мы говорили о том, что волнует меня как профессионала.
Соловейчик не отвечал. Часть присутствующих потеряли интерес и отошли.
– Как я рад, что ты жива! – Лев снова заговорил по-русски.
Рубис перестала дежурно улыбаться и долго не отвечала.
– Я не понимаю, мистер Соловейчик.
– Я бы хотел еще раз увидеться, – Льва охладил тон Рубис. Он не знал, как себя вести.
– Конечно, у нас будет время для разговора. Я буду рада, – протягивая руку в знак прощания проговорила она.
Лев был не просто изумлен, он был оглушен произошедшим. Если это Вера, то почему она так странно вела себя? Явно показала, что рада ему, но не хотела ни одним движением показать, что помнит их прошлое. Да и способен ли человек к такому самообладанию? А если это и, правда, не она… Но может ли быть такое сходство?!
В текущем плане Льва в ближайшие дни были запланированы встречи, но их пришлось отменить, чтобы он мог иметь возможность еще раз или даже больше поговорить с Верой. Лев запросил у службы безопасности досье на Рубис и, не дожидаясь результата, сам сел искать о ней информацию. В социальных сетях его ждало разочарование: подросток Рубис заметно отличалась от Веры – пухленькая, рыжеволосая, с веснушками – какое-то глуповатое лицо. Фотографии сохранили совсем другую жизнь, чем была у Веры: детство в маленьком городке в центральной Германии, учеба в Канаде, стажировка в Китае. Вечером пришло досье от службы безопасности. В нем Лев нашел то, что взволновало: Рубис была замужем, но разошлась еще до рождения ребенка, отцом которого значился ее бывший муж. Этот ребенок родился через 7 месяцев после самоубийства Веры. Если Рубис – это Вера, то ее сын от Льва. Так бывает, что какая-то неправдоподобная догадка побеждает все несокрушимые аргументы и завладевает не только мыслями, а всем поведением человека и его последующей жизнью. С этого момента Льва перестал интересовать его сын, рожденный его законной женой, а стал интересовать сын Рубис.
А ведь остальное явно противоречило догадке Льва: Рубис была старше Веры на 6 лет. Родители Рубис родом из Москвы, в 90е перебрались в Германию. Рубис закончила немецкую школу, а потом улетела учиться в Канаду. Она занималась научными исследованиями еще в университете, именно тогда ее начали публиковать некоторые известные журналы. После университета ее карьера развивалась стремительно, хотя по-настоящему серьезным ученым ее не считали. Секрет успеха, в основном, скрывался в ее способности добыть финансирование. Она знала несколько языков, проводила свою жизнь в разъездах между лабораториями в нескольких странах. Ее бывший муж – ее научный руководитель. С ним они разошлись после того, как Рубис стала вести такую кочевую жизнь. Даже появление у нее маленького ребенка не привязало ее к дому. Она отдала сына на воспитание бывшему мужу.
Не будучи в состоянии успокоиться, Лев последовал своей старой привычке: напился. В этом состоянии он рассуждал уже достаточно спокойно и по-своему рационально, если не считать ожидание легких и быстрых результатов. Он поставил себе задачу во чтобы то ни стало сблизиться с Рубис. В долгом общении она не сможет всегда притворяться.
На следующий день Лев опять был на конференции. Это был завершающий день, в который участники уже не делали доклады, а обсуждали результаты проведенных исследований и перспективы. Лев, естественно, участвовал в секции, в которой участвовала Рубис. Он ввязался в дискуссию о том, когда возможно использование людей для хранения и передачи информации, выражая точку зрения, что добровольный характер позволил бы устранить препятствия в этом вопросе.
– Это, безусловно, так. Я думаю, что выражу общее для присутствующих представление, что Вы, мистер Соловейчик, без труда увлечете тысячи энтузиастов, желающих добровольно участвовать в экспериментах по использованию людей в качестве, так сказать, переносного накопителя информации, – Рубис ответила Соловейчику под одобрительные улыбки коллег, – Трудность состоит в том, что человек подвижен в своих желаниях и обстоятельствах жизни. Он может вдруг передумать служить носителем, или окажется болен в момент, когда потребуется. Как вы заставите его быть носителем? У раба в древнем мире было больше прав, чем должно быть у такого носителя, если оценивать с точки зрения практического использования.
Но Лев был готов отстаивать свою точку зрения перед научным скепсисом.
– Это вопрос не научный, и не правовой. Это вопрос менеджмента. Указанные Вами, миссис Рубис, проблемы могут быть устранены, если дублировать хранение информации в нескольких носителях. Не думаю, что станет проблемой убедить добровольцев стать дублерами одного и того же объема информации. В бизнесе это называется хеджировать риски. Извините, что напоминаю простые истины: в исследованиях обязательно используются несколько подопытных групп. Теперь надо понять, что в практическом использовании необходимы будут те же требования.
Присутствующие явно оживились, но каждый из них не настолько, чтобы можно было его заподозрить в том, что он размышляет, как использовать очевидный в своей ясности совет Соловейчика. Все оставшееся время было посвящено обсуждению малоинтересных деталей докладов.
Вечером состоялся заключительный банкет, на котором Лев, не имея терпения, решил объясниться с ней напрямую.
– Простите, миссис Рубис, но Вы так напоминаете мне мою трагически погибшую жену, что я не могу поверить, что Вы не она.
– А чего бы Вы больше хотели: чтобы это оказалось правдой, или, чтобы вы ошиблись? – ответила ему Рубис, немного подумав.
У Льва перехватило дыхание.
– Вера, прошу тебя, это ты? – произнес он с мольбой в голосе.
Рубис снова ответила не сразу:
– Мне жаль Вас огорчать, мистер Соловейчик, я не она. Думаю, что это очень тяжело: видеть человека, – она поправилась, – видеть образ дорогого человека, и не иметь надежды, что этот образ отзывается на Ваши чувства… – Рубис выдержала долгую паузу, – Я, между прочим, тоже огорчена. Вам трудно будет видеть меня в дальнейшем, а я рассчитывала на Вас как на инвестора. Жаль, что напрасно.
Лев цеплялся за каждое обнадеживающее слово в речи Рубис, но обнадеживающие слова вместо того, чтобы стать желанными, жестоко ранили его. За предложение Рубис он был готов схватиться как за спасательный круг, но он хотел сохранить лицо, поэтому попытался согласиться на ее предложение, не унизив себя.
– Это не так, миссис Рубис. Когда речь идет о бизнесе, у меня нет чувств, кроме желания победить. Вы можете направить мне свои предложения. Сейчас, простите, я слишком потрясен встречей с Вами, чтобы думать о делах.
Рубис ни на миг не сомневалась, что Соловейчик будет делать для нее все, что она захочет. Но и показать свою уверенность в этом она не хотела. Через неделю после их знакомства она отослала ему на ознакомление три проекта исследований, на 80% повторяющих друг друга, но с разными сроками исполнения и разной стоимостью.
Лев выбрал самый долгий и самый дорогой проект, объяснив это тем, что он хочет захватить все ключевые позиции в направлении исследования, поскольку предчувствует скорый прорывной успех. В целом, он говорил правду, но все же решающим фактором для него была возможность общаться с Рубис. В результате для нее появилась еще одна точка на карте Земли, в которой она задерживалась на несколько недель в году: Лев оговорил необходимость организации лаборатории в России.
С самого начала их совместной работы Лев стал оказывать Рубис знаки особенного внимания. Но дальше общения в рамках решения деловых вопросов они не заходили. Рубис умело останавливала его попытки говорить о своих чувствах. Самостоятельно Лев уже не мог сопротивляться влечению к ней. Однако и образ Веры, постоянно зримо присутствовавший между ними, и умение Рубис холодно и, чуть ли не унижая, поставить его на место препятствовали Льву. Все-таки во второй свой приезд Рубис не отвергала его предложения сходить с ним поужинать в ресторан.