— Ну? — требовательно сказал Забини. Он, Крэбб, Гойл, Нотт и Паркинсон словно сверлили взглядами Драко.
— Я сейчас вернусь, — тот безо всяких объяснений встал и пошёл к выходу.
— У Малфоя свидание, — хихикнула ему вслед Пэнси.
Драко вздрогнул, но счёл ниже своего достоинства отвечать или даже оборачиваться. Он вздёрнул подбородок и вышел в появившийся дверной проём. Поднявшись в холл, он действительно увидел, что Гарри Дурсли сидит на ступеньках Главной лестницы.
— Привет, — смущённо сказал гриффиндорец и встал.
— Привет. Чего звал? — слизеринец с независимым видом сложил руки на груди.
— Послушай, Драко… Я в этом году словно потерялся…
— В смысле?
— Ну, всё мне кажется не таким, как раньше, и все, ребята и учителя, ко мне тоже как-то не так относятся…
— Ну, а я тут при чём?
Гарри покраснел и замялся, он не знал, как объяснить свои ощущения тому, кого привык считать врагом и вообще гнусным человеком, даже хуже Дадли. Сейчас же на него испытующе смотрел совсем другой Малфой. Нет, внешне он был точно такой же, как помнил Гарри. Но под привычной холёной наружностью, оказывается, был тот, кто пока единственный из всех однокурсников отнёсся к нему хорошо. И Гарри решился:
— …Драко, скажи, пожалуйста, почему ты подружился со мной тогда, на первом курсе?
Тут уже Малфой смутился:
— Да я и не помню…
— Вспомни, пожалуйста. Мне это важно.
— Ну-у… Наверное, мне просто стало тебя жалко там, на вокзале, — и под удивлённым взглядом Дурсли он торопливо продолжил: — Ты стоял такой потерянный… Озирался по сторонам, стоя рядом со школьным сундуком. Те люди — худая женщина, мужчина с усами и толстый пацан, — которые были с тобой, как я понял, не могли тебе ничем помочь. Потом парень заныл, что они опоздают, и они все ушли, оставив тебя одного. Ну, я и пожалел тебя. Подошёл, сказал: «Привет». Показал на твой сундук, на свой и спросил: «Ты в Хогвартс?» А ты обрадовался, словно родню встретил, закивал головой так, что очки едва не слетели. Мы засмеялись, и я показал тебе, как пройти на Платформу 9 и ¾. Вот и всё.
— Значит, ты просто пожалел Просто Гарри… — повторил вполголоса Дурсли и подумал, что раньше для него слова «Малфой» и «жалость» были антонимами.
— Ну, получается так.
Малфой вздохнул и уселся на ступеньку. Гарри сел рядом с ним.
— А потом? — спросил он.
— Что «потом»? Потом меня Шляпа отправила в Слизерин, а тебя — в Гриффиндор. Но мы пытались и дальше быть друзьями. За эту дружбу и на меня, и на тебя взъелись однокашники…
— …И на тебя?!
— А чему ты удивляешься? — пожал плечами Драко. — Если они меня не пинают при всём народе, это не значит, что мой факультет счастлив, что я дружу… дружил с гриффиндорцем.
— Э-ээ… Про «пинают» ты в переносном смысле сказал? — опасливо уточнил Гарри, хорошо помня, как с ним обращался раньше кузен Дадли.
Малфой посмотрел на него в изумлении и покачал головой:
— В буквальном, мой бывший друг Гарри, в буквальном… Неужто не помнишь?!
— Не помню. Расскажи.
— Да не хочу я это рассказывать! — Драко побледнел и, как всегда, от волнения на его щеках заалели маленькие пятнышки. — Спроси у вашей знаменитости, Лонгботтома Великого! Он-то тебе наверняка с превеликим удовольствием расскажет! А хорошенько попросишь — ещё и покажет.
— Что. Тогда. Произошло? — неумолимо повторил Гарри. Малфой раздувал ноздри и молчал. Он не понимал, почему Дурсли хочет, чтобы он рассказал о той позорной сцене.
Комментарий к Люпин и Малфой