Ферма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она кладет на бледные гладкие ручки Амалии свои коричневые с синими прожилками ладони, и они вместе подносят бутылку к губам девочки.

Телефон Аты вибрирует. На экране появляется изображение молодой филиппинки, дочери одной из домработниц в Форест-Хиллс. Ата считает, что она подойдет для госпожи Ю. Трудно сказать. До Джейн Ата отправила госпоже Ю несколько девушек, и все были отвергнуты. Госпожа Ю не объяснила почему. Ата даже не рассматривала Джейн в качестве кандидатки для «Золотых дубов», пока ту не уволили Картеры. Бедняжка была в отчаянии – как бы она смогла получить другую работу няни без рекомендации? На какие средства она стала бы кормить Амалию?

Похоже, было и к лучшему, что первой успешной кандидатурой, рекомендованной Атой, стала Джейн. Ата может следить за ней и давать госпоже Ю всю необходимую информацию, чтобы дела у Джейн шли гладко. Ата считает, что заслуживает доверия. Должно быть, госпожа Ю учла это, когда взяла Сегундину. Если Ата проявит себя с лучшей стороны перед госпожой Ю, если Джейн и Сегундина родят хороших детей, это может положить начало стабильному сотрудничеству с «Золотыми дубами», доход станет постоянным, и она сможет сосредоточиться на Рое.

Ата отвечает на телефонный звонок, чувствуя укол вины – мать девушки мечтает о том, чтобы ее дочь поступила в колледж. Но девчонка ленива, интересуется модной одеждой и мальчиками, а не книгами. В течение нескольких недель Ата после церкви намекала ей о работе, приносящей большие деньги и подходящей для всех, кто умеет держать язык за зубами. Мало-помалу Ата присматривается, не подойдет ли эта девушка для ее целей.

Она может пойти в колледж позже – и тогда заплатит за учебу сама.

Мэй

Глаза Мэй закрыты. Она представляет себя на бейсбольной площадке. Нужно выполнить подачу, принимать которую будет Леон. Через тридцать минут Мэй представит ему проект «Макдональд». Новый день полон возможностей. Правда, начался он не слишком удачно, однако все еще можно поправить. Просто следует продолжать двигаться, вверх и вперед.

Конечно, Мэй представляла себе столь важный день иначе. Она собиралась проснуться пораньше, быстро пробежаться вокруг озера, а затем, после легкого завтрака (черный кофе, яйца-пашот), бодрой походкой пройти через Центральный парк до клуба «Холлоуэй». Вместо этого Мэй провела ночь на слишком мягкой кровати в чужой пижаме в дорогом отеле рядом с «Золотыми дубами», где часто принимает приезжих гостей. Дерьмовая история, начавшаяся вчера после обеда, окончилась уже глубоко за полночь. Одетые в черное охранники неотступно следили за Хулио, пока он паковал чемоданы, хосты, выстроившиеся в коридоре, выразительно молчали, а лицо Лайзы, когда у нее брали мазки и кровь на анализы, было застывшее.

Клиенты Лайзы прибыли из Нью-Йорка. Набежали толпы врачей и адвокатов. Координаторы, разбившись на пары, оживленно перешептывались и умолкали, когда Мэй проходила мимо.

Как ни странно, клиенты, которые по приезде были настроены более чем решительно, отказались от крутых мер после длительного разговора с Лайзой. Они беседовали с ней в ее спальне за закрытой дверью, и Мэй понятия не имеет (она бы душу продала, чтобы узнать), какую черную магию Лайза использовала, стремясь спасти себя и будущий бонус.

Клиенты обещали не требовать возврата денег, хотя надзор за хостами в «Золотых дубах» назвали «явно слабым». (В ответ Мэй опустила голову как можно ниже, чтобы клиенты Лайзы не увидели огонь облегчения, вспыхнувший в ее глазах.) Они потребуют возмещения ущерба, лишь если Лайза подцепит венерическое заболевание, которое может нанести вред ребенку. Однако им не кажется, что вероятность этого велика, ведь Лайза поклялась, что они с Хулио занимались только оральным сексом и она заставила его сначала сделать анализы. (Мэй поражается, что клиенты – выпускники Йеля и Брауна, сделавшие выдающуюся карьеру: муж в технике, а жена в моде, – все еще доверяют этой вероломной гадине.) Они даже не разрешили подвергнуть Лайзу заслуженному наказанию.

Прежде чем Мэй, очень взволнованная разговором, но пытавшаяся это скрыть, смогла сформулировать ответ, отец продолжил:

– В конечном счете вина за этот злосчастный эпизод лежит на царящей в «Золотых дубах» гиперстрогости. Молодые женщины, особенно беременные, имеют свои потребности. Не лучше ли признать этот факт? Надо проверять посетителей мужского пола на венерические заболевания и регулировать сексуальные отношения, а не криминализировать их, загоняя в подполье и в конечном итоге подвергая опасности ребенка. Это как война с наркотиками, если вы следите за связанной с ней дискуссией, – объяснил он.

На нем была кашемировая куртка с капюшоном и расшнурованные кроссовки «Адидас», но Мэй знала, что он «стоит» около трехсот миллионов долларов (согласно текущему курсу акций его компании). Рука клиента лежала на стройном бедре жены.

– Мы либертарианцы, – добавила та, закидывая ногу на ногу, и ее колготки зашуршали.

Вспомнив самодовольную улыбку, промелькнувшую на покрасневшем от слез лице Лайзы, Мэй чувствует, как к горлу подступает желчь. Она качает головой, пытаясь избавиться от негативной энергии, и заставляет себя выглянуть в окно машины. Многочисленные исследования показывают, что пристальный взгляд на воду замедляет сердцебиение. Зелень тоже оказывает успокаивающее действие. Не в силах найти подходящую группу деревьев, Мэй устремляет взгляд на Ист-Ривер, на ее серые воды, неумолимо стремящиеся к океану.

Обычно Мэй находит вид рек, заключающих Манхэттен в свои змеиные объятия, возвышенным. Бесчисленное количество раз она мчалась по шоссе Рузвельта или по Вест-Сайдскому шоссе и чувствовала подъем при виде сверкающей воды с одной стороны и небоскребов Манхэттена с другой. Пролеты мостов, игрушечная серо-зеленая статуя Свободы, парусники, буксиры, водные такси, иногда пожарные катера – и только полоска шоссе рядом с ними: рев городских автобусов, тротуары, кишащие пешеходами, курьеры на велосипедах, пробирающиеся сквозь неподвижные транспортные пробки.

В такие моменты Мэй переполняет страстная любовь к Нью-Йорку, совершенно в духе Айн Рэнд. Это город Мэй, город, полный возможностей. Ей нравятся его вонь, грязь, изобилие. Ей по душе, что этот наглый, неуклюжий, жестокий город-монстр является не библейским чудищем, а просто клочком земли, отделенным от остальной Америки.

Но не в этот день. Сегодня волшебство ушло. Река угнетает Мэй. И небо тоже, низкое, свинцовое и какое-то грозное. Даже небоскребы потеряли большую часть своей высоты, окутанные низкой завесой не то тумана, не то облаков.

Мэй внезапно охватывает ужас. Мурашки бегают по ее рукам вверх и вниз. Это предзнаменование? Она облажается в разговоре с Леоном?

Машина останавливается перед «Холлоуэй-клубом». Начался дождь. Карлос, пожилой швейцар, открывает дверь, и его зонтик нависает над Мэй так, что ни одна капля не попадает на ее костюм. Мэй тепло приветствует старика – она взяла его на работу, когда управляла клубом, уже тогда он был близок к пенсионному возрасту, но ей понравилась его выцветшая элегантность – и сразу чувствует себя лучше. Когда Мэй видит, что женщина в гардеробе тоже одна из тех, кого наняла она, настроение улучшается еще больше. Они обнимаются, Мэй спрашивает о ее детях (мальчики-близнецы и дочь от первого брака). Гардеробщица явно тронута тем, что она помнит. Принимая у Мэй пальто «Берберри» и вешая его на мягкие плечики, она тихо замечает, что без прежней хозяйки клуб стал совсем не тот.

Метрдотель, который встречает Мэй в пентхаусе, новенький и чрезмерно подобострастный, но все остальное знакомо: вставленные в рамки эскизы великих и дорогая обшивка шалфейно-зеленых стен, башни из свежих цветов, антикварные зеркала над баром, наклоненные, чтобы лучше отражать важных персон в зените их славы, обычно заполняющих весь зал. Не счесть, сколько раз после долгого дня, проведенного в обществе придирчивых членов клуба, она садилась на один из кожаных барных табуретов, и Тито подлетал к ней с сухим мартини и оливками, не дожидаясь, когда его об этом попросят. Часто она заказывала ужин в баре, и Тито представлял ее тому, кто сидел рядом с ней. По какой-то причине (то ли теплое сияние, излучаемое золоченым потолком, то ли уютный изгиб дубовой стойки, которая, казалось, притягивала незнакомцев, сидевших за ней) она чувствовала близость с этим незапланированным товарищем по обеду, был ли он – а это почти всегда был он – невзрачным, но расточительно богатым финансистом из Сингапура, голливудским магнатом или саудовским принцем. Некоторые из них даже стали ее друзьями, по крайней мере в «Фейсбуке».

Она чувствует острую боль и морщит нос. Ностальгия непродуктивна. Не клубы «Холлоуэй» а «Золотые дубы» ее будущее. Ферма – ее ребенок. Леон никогда бы не признался, но Мэй считает, что именно один из ее бесцеремонных комментариев заставил его в свое время задуматься о предприятии, обеспечивающем суррогатное материнство на высоком уровне.

Она только пару лет назад окончила Гарвардскую школу бизнеса и как раз начала ротацию в управленческой программе в «Холлоуэе», начав с «Нью-Йорк-клаб», когда заметила, что тратит огромное количество времени на улаживание дел особ, сопровождающих членов клуба в деловых поездках. За обедом она поделилась с Леоном идеей «Супружеского подразделения» – новой структуры, которая будет заниматься организацией шопинга и культурных программ, уходом за детьми, лекциями и любыми услугами, необходимыми для того, чтобы супруги членов клуба были заняты и счастливы во время пребывания в Нью-Йорке.

– Блестяще, Мэй! – воскликнул Леон и добавил: – Не зря говорят: счастливая жена, счастливая жизнь.

– Не все супруги членов клуба являются женщинами, – заметила Мэй, зная, что ее босс на это ответит.

– Все, кроме двух, по моим последним подсчетам. Тебя это тревожит?

– Если бы женщины могли передавать свою беременность на аутсорсинг, они стали бы теми, кто заправляет шоу.

– Они могут. Разве тебе не доводилось слышать о суррогатном материнстве, гарвардская ты голова?

– Какая женщина из тех, что вы знаете, доверила бы случайному человеку вынашивать ее ребенка в какой-то глуши? – парировала Мэй. – «Детская ферма Холлоуэй», вот что вам понадобится, если вы окажетесь на моем месте. Понимаете, чтобы не сомневаться: вашего ребенка ждет шикарное обращение, пока вы заняты покорением мира.