Ферма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И все же Джейн чувствует себя опустошенной, словно у нее что-то отняли.

Рейган пришла в ярость, узнав, что Джейн наказана. Джейн лежала в постели, приходя в себя после второго допроса у госпожи Ю, когда в комнату ворвалась Рейган, требуя разъяснений. Сначала Джейн не заметила глубины гнева своей соседки по комнате и не поняла его причин. Она только слышала, как Рейган тихим, серьезным голосом задает вопросы, которых было так много.

Что произошло на самом деле? Почему ты сошла с дорожки? На тебя не похоже. Чья это была идея?

С каждым вопросом Джейн все глубже уходила в себя, пока не перестала отвечать вообще. Она не плакала. Она просто лежала неподвижно, позволяя унынию опускаться на нее слой за слоем. Приезд Амалии был отменен. Клиенты выразили недовольство. Их ребенок мог заболеть. Это была ее вина.

И надо всем нависало зловещее: она солгала госпоже Ю, и госпожа Ю это знала, и теперь госпожа Ю будет относиться к ней так же, как прежние работодатели.

Когда Джейн работала у миссис Картер, она узнала, как люди смотрят на нее. До этого она считала себя невидимой для тех, на кого работала. Был дождливый день, капли барабанили в окна кабинета, и она вытирала детскую отрыжку с дивана, когда услышала голос: «Они выглядят великолепно, говорят по-английски, старательны и все такое. Но они лгут».

Это говорила миссис Ван-Вик, подруга миссис Картер по колледжу. Джейн разобрала мягкий протест миссис Картер (как можно делать такие обобщения?), а потом подруга начала рассказывать историю о семье из своего дома. Они жили на десятом этаже, где объединили две квартиры, так что могли наслаждаться видами с трех сторон – муж был специалистом по недвижимости, жена врачом, и они купались в деньгах. Их няня, филиппинка, жила с ними шесть лет, помогая растить двух мальчиков. Соседка часто рассказывала миссис Ван-Вик истории о муже няни, отъявленном бездельнике, и об оставленных на Филиппинах детях, которых ей приходилось содержать. Соседка миссис Ван-Вик считала няню членом семьи, предоставляла ей почти четыре недели оплачиваемого отпуска в год, давала щедрые премии на день рождения и Рождество. Поэтому, когда одна из дочерей няни заболела стафилококковой инфекцией, которая началась с ранки на ноге, но продолжала распространяться, соседка миссис Ван-Вик первой велела няне вернуться домой, где та срочно понадобилась. Она сама купила ей билет на самолет до Филиппин, настояла на том, чтобы оплатить больничные счета, и не стала жаловаться, когда через несколько недель няня обратилась с просьбой отложить ее возвращение в Америку.

Оказалось, няня лгала. Уборщица вывела ее на чистую воду, и няня со слезами на глазах во всем призналась. У дочери действительно была стафилококковая инфекция, но она не была опасна для жизни. Няня вернулась на Филиппины, так как дочь собиралась выйти замуж за дурного человека, игрока и бездельника, а потому она отправилась ее вразумлять. Оказавшись дома, няня увязла в разных бедах, преследующих других детей и их семьи. Няня обещала вернуть до цента деньги, которые хозяйка дала ей на лечение (она их не потратила, она не воровка). Несчастная обещала, что ничего подобного больше не повторится.

Джейн стояла с грязной щеткой в руке, ожидая ответа миссис Картер.

– Мать всегда говорила: нужно менять прислугу каждые несколько лет, иначе отношения с ней становятся слишком панибратскими, – сказала наконец миссис Картер, и сердце Джейн сжалось. – Думаю, она была права.

– О, я могла бы рассказать дюжину других историй, – ответила миссис Ван-Вик. – Пропавшие драгоценности, наличные, «смерть» в семье и просьбы дать денег на фальшивые похороны…

– В каком-то смысле их нельзя винить. Им наша жизнь кажется такой легкой, – заметила миссис Картер.

– Вот именно поэтому им и нельзя доверять.

Джейн делает вид, что выслушивает причитания обеспокоенной Делии, но на самом деле наблюдает за Рейган и Лайзой. Нарушители спокойствия, так назвала их госпожа Ю во время второго допроса. Привилегированные хосты, готовые заварить кашу, но не стремящиеся ее расхлебывать. Госпожа Ю серьезно спросила Джейн: она действительно хочет рискнуть всем ради друзей, которые не вспомнят ее имени, когда вернутся в реальную жизнь?

Она права. Джейн не может больше рисковать.

– Лайза толстеет, – отмечает Делия, с хихиканьем разрезая цыпленка. – Ты рада?

Джейн не отвечает. После нескольких дней приставаний к Джейн с просьбами «рассказать о своих проблемах» Делия теперь довольствуется случайными ехидными замечаниями о бывших подругах Джейн. Она предполагает, что та их ненавидит. Что бы ни случилось, в этом виноваты Рейган и Лайза.

Но нет ничего более далекого от истины. Джейн винит только себя.

Конечно, госпожа Ю не хотела ей зла. Она просто делает свою работу. И Лайза виновна лишь в том, что позволила страсти овладеть ею. Как может Джейн сердиться на нее, когда и она некогда испытывала такую же страсть к Билли? Когда из-за нее она тоже сделала глупый выбор? Джейн вспоминает, как тайком выбиралась из дома в Лос-Анджелесе, подальше от запаха жареной рыбы и антисептика, подальше от краснолицых американских бойфрендов матери, которые являлись к завтраку в семейных трусах и пялились на грудь Джейн, пока она ела кукурузные хлопья перед школой. Даже когда мать плакала на кухне из-за разбитого в очередной раз сердца, Джейн могла думать только о Билли. Когда он предложил поехать с ним в Нью-Йорк, она не колебалась.

И, конечно, Джейн не винит Рейган. Порвать с ней оказалось самым трудным. В течение нескольких недель дружбы у них вошло в привычку разговаривать по ночам, порой часами. Иногда Рейган рассказывала о своей семье: как умен ее брат, какую престижную работу он получил сразу после колледжа. (Рейган знала это от отца, они с братом не поддерживали связь.) Как ее мать заполняла детскую Рейган акварелями на сюжеты из любимых сказок дочери – мать была так талантлива, что могла нарисовать все на свете.

Мать теперь помнит только имя отца. Рейган думает, что он тщеславно гордится этим, считая доказательством ее любви и своей значимости.

Однажды вечером Рейган рассказала Джейн, как порывалась пройти тест на наличие гена деменции. Сама мать и брат отказались принять участие в подобном исследовании. Что сделала бы Рейган, если бы новости оказались плохими? Означало бы это, что она никогда не сможет – не должна – иметь ребенка?

Ее голос был еле слышен в темноте. Джейн каким-то образом удалось найти нужные слова. Она заверила подругу, что каждый день изобретают новые лекарства. Что ни у Рейган, ни у ее ребенка – если она захочет его иметь – нет предопределенной судьбы. Все может измениться.

Джейн молилась, чтобы это было правдой, и ее сердце разрывалось от жалости к подруге. Потому что у Джейн была Ата, и у нее всегда будет Амалия. Но Рейган – она была одна.

Джейн с легким чувством отвращения наблюдает, как Делия пожирает цыпленка. Делия начинает жаловаться на изжогу и выражает надежду, что бонус вознаградит ее за все неудобства. Внезапно она вскакивает на ноги.

– Сегундина!

Маленькая коренастая филиппинка в сопровождении одной из координаторов подходит к столу. Ее глаза прикованы к миске с киноа, как будто она боится, что та упадет на пол с подноса.

– Сегундина… надеюсь, я произношу ее имя правильно… почувствовала себя не слишком хорошо. Но мы думаем, теперь она сможет пообедать, – говорит координатор и окликает Делию: – Ты поняла?

Делия яростно кивает и начинает объяснять, что ждала Сегундину почти полчаса, но координатор отмахивается:

– Ничего страшного. Сегундина застряла в туалете у госпожи Ханны со своими делами.