– Когда сделали имплантацию, меня стало сильно тошнить. Я жила в общежитии – в Квинсе, вы знаете, где это? – и мне было тяжело. Эвелин – это моя хозяйка – разрешила остаться в ее квартире. В Рего-парке. Она там живет лишь со своей маленькой племянницей, такой спокойной девчушкой. Мали плачет, только когда у нее дерматит… И ночью, когда Ата позволяет ей поплакать, чтобы она скорее уснула.
Сегундина видит окаменевшее лицо Джейн и ободряет ее:
– Ата говорит, это путь ко сну. Видишь ли, Ата сущий эксперт по воспитанию детей.
Шум в помещении – звон столовых приборов, голоса девушек – внезапно стихает. Джейн смотрит на собеседницу, слова все еще срываются с ее губ, но доносятся откуда-то издалека. Та рассказывает, как ходила с малышкой Мали по магазинам, пока хозяйка доставляла пансит луг-луг клиентке, как Ата Эвелин рассказала ей о «Золотых дубах», а ее подруга Энджел одолжила одежду для собеседования.
Неужели она говорит об Ате? Об Амалии? Дрожащим голосом Джейн спрашивает у Сегундины:
– Так где находится та квартира?
Адрес, который называет Сегундина, принадлежит Джейн, а ребенок, который, по словам Сегундины, плачет по ночам, Мали.
В голове Джейн растет напряжение, перед глазами стоит белизна, точно началась вьюга. Сегундина все еще говорит, но Джейн не может разобрать слов. Что-то – рыдание? крик? – застревает в горле.
Потом перед ней стоит Тася, ее глаза блестят, как в лихорадке. Остальные филиппинки перестают болтать и пялятся на Тасю с Джейн, некоторые с разинутыми ртами.
– Ты что, не слышишь меня, Джейн? – спрашивает Тася так, будто говорит уже давно.
Джейн бормочет:
– Я не расслышала.
– Я повторю. Клиентка Рейган вовсе не китаянка. Я слышала, как госпожа Ю разговаривала с ней по громкой связи. Она американка, Джейн!
Джейн отводит глаза от растерянного лица Сегундины и смотрит на Тасю невидящим взглядом.
– Ты еще не поняла? – спрашивает у Джейн Тася, и глаза ее загораются еще ярче. – Это значит, что именно ты носишь китайского ребенка. Ты единственная, кто остался. Ты будешь богата!
Джейн резко встает, чуть не уронив поднос. Это слишком. Белизна в голове. Вся эта суматоха. Ей нужно собраться с мыслями. Она не может думать здесь.
Делия дергает Джейн за рукав. На ее лице завистливая улыбка. Тася спрашивает, рада ли она. Другие филиппинки разом начинают говорить – с Джейн, с Тасей, друг с другом. Перед ней так много шевелящихся губ. Джейн оставляет поднос на столе и бросается к двери.
В коридоре она прислоняется к стене. Проходящая мимо координатор спрашивает, хорошо ли она себя чувствует. Джейн кивает и встает перед ней, желая доказать, что она в порядке. Ей нужно только побыть одной. Ей хочется поскорее добраться до своей комнаты, но что, если Рейган там? Она не сможет сейчас вынести ее присутствия.
Джейн оцепенело идет к посту координатора. Она попросит выпустить ее на улицу. Пусть координатор назначит ей спутницу. Но пост окружен хостами. Одни возвращают устройства «Утерозвука», другие стоят в очереди, чтобы отметиться перед уходом на прогулку. На некоторых купальники, сине-зеленый нейлон туго обтягивает раздутые животы. Сегодня прекрасный день, довольно жаркий для начала июня, так что дорожки и бассейн будут переполнены.
Джейн спешит в крыло, где расположен фитнес-центр, бежит мимо тренажерного зала и лестницы к бассейну в цокольном этаже, а потом вниз по коридору к процедурным кабинетам, где делают пренатальный массаж или иглоукалывание от радикулита и других болей. Свет здесь приглушен, из скрытых динамиков доносится тихое журчание реки. Готовая разрыдаться и умолять одну из медицинских работниц позволить ей просто полежать в темноте, Джейн распахивает дверь.
В комнате почти совсем темно. Свет, проникающий из коридора, освещает Хулио, который неподвижно опирается на массажный стол. Он в агонии. Ухватился за металлические края стола так, словно цепляется за жизнь.
Сердечный приступ!
Нанай умерла от сердечного приступа. Упала замертво под дождем.
– Хулио! – кричит Джейн в панике, хотя из ее рта доносится лишь хриплый шепот.
И тут она видит Лайзу. Та сидит на корточках возле Хулио, спрятав лицо между его ног. Она почти пожирает его, упиваясь мужской плотью яростными, голодными толчками.
Хулио открывает глаза и, щурясь на свет, глядит в сторону Джейн, однако Лайза этого не замечает. Она продолжает свое занятие, пока Хулио не кладет руку ей на голову, чтобы остановить.
– Джейн? – спрашивает Лайза, но та уже отвернулась и уходит.
Ей кажется, что Лайза снова ее зовет, но в этом трудно убедиться, потому что теперь Джейн бежит, и стук ее туфель по деревянному полу оглушителен.
Джейн минует Делию и еще одну хосту. Те смотрят на нее странно, как будто она призрак. Джейн бежит мимо координатора, которая смеется, разговаривая в коридоре с госпожой Ханной. Они замолкают и окликают ее, задают вопросы, на которые она не может ответить, потому что бежит вперед, мимо столовой, мимо группы девушек, возвратившихся после прогулки с раскрасневшимися щеками, оставляющих на полу грязные следы.
– Джейн? – спрашивает Рейган, стоя перед ней с книгой в руках и глядя на соседку с беспокойством, словно у той что-то не так, как будто Джейн в беде.