— А они бы мне не поверили. Нет доказательств. Всё можно опровергнуть, если хорошо постараться. Или они поверят мне. Мне придётся написать на него заявление, ведь я уже не ребёнок. Следствие будет длиться очень долго. Так всегда происходит. Я должен буду собрать доказательства, это тоже займёт время, а ещё мне нужен юрист. — Он вздохнул. — Слишком много проблем.
Зейн так не думал. Он считал, что сколько угодно проблем стоит того, чтобы со всем разобраться.
— Ты мог…
— Всё не так просто, Зейн, — Лиам терял терпение. Он перевернулся, скинув его с себя. — Я тебе говорил. Через пару месяцев я уеду. Так далеко, что он и видеть меня не будет, не то что трогать. До того времени я со всем справлюсь. Я могу перетерпеть.
— А я нет, — выдавил Зейн.
Лиам сел.
— Никто тебя и не просит, — холодно произнёс он. — Я не просил тебя помогать. Ты даже не узнал бы, если…
— Если бы не нашёл тебя, — закончил за него Малик. — Да, я понял. — Он потянулся за рукой Лиама, но Пейн резко её отдёрнул. — Я просто не могу выносить, когда тебе больно.
— Ладно, хорошо, — Лиам поднялся с кровати. — Ты же меня почти не знаешь, да? Так что смирись с этим, Зейн. Это не твоя жизнь и ты не имеешь права в неё вмешиваться.
Лиам пошёл к двери, поэтому Зейн тоже поднялся.
— Лиам, — тот остановился, но не повернулся. — Не отталкивай меня и не уходи вот так.
— Тогда не делай из этого такую большую проблему. Я же тебя просил. Я не выношу, когда ты всё преувеличиваешь. Не могу, — он повернулся, но лучше бы нет. Глаза блестят от слёз, что заставляет Зейна задыхаться. — Я об этом никогда не думал. Никогда. А ты заставляешь меня думать, и я не могу это выносить.
— Я просто… просто хочу помочь, — разбито ответил Зейн.
И блять, так оно и было. Это значило больше, чем что-либо, что он говорил за всю свою жизнь. Но Лиам не позволит ему помочь. Лиам ничего не позволит ему сделать, и это осознание просто разрушает изнутри. Зейн — человек действия. Он не будет просто отсиживаться, когда должен что-то сделать. И он должен делать это, потому что несмотря на слова Лиама, он не в порядке. Может, Зейн знает его недостаточно хорошо (меньше, чем хотелось бы), но достаточно, чтобы это осознавать.
А Лиам действительно распереживался из-за этих слов: его черты смягчились, он быстро прошёл по комнате и устроился у Зейна на коленях, так идеально, словно был для этого создан. Может, так и было.
— Ты помогаешь больше, чем ты думаешь, — сказал ему Лиам, целуя его достаточно жёстко, впиваясь зубами в его нижнюю губу.
Лиам сказал, что любит врать, и Зейн был уверен, что это очередная ложь. И он жалел, что хочет знать, какие секреты скрывает Лиам.
Комментарий к Я бы, наверное, так и сделал
После такого долгого перерыва и успешной сессии я снова возвращаюсь, юху!
========== Девственник ==========
Зейн был вроде как зависим от Лиама Пейна (он ни у кого не спрашивал его фамилию, но провёл кучу часов на Фейсбуке, стараясь его найти, пока не догадался посмотреть в друзьях у Гарри), до смешного зависим. Типа… Зейн просыпается с утра и пишет ему «доброе утро». Лиам возникал в его мыслях даже раньше утренней сигареты. А потом за завтраком он сидел с Гарри, который (благослови боже его сумасшедшую душу) мог незаметно вплести Лиама в любой разговор, как часто бывает, когда дружишь с кем-то настолько долго, что он вплетается в твою жизнь так, что не одна интересная история или тёплое воспоминание без него не обойдётся. А потом на всех уроках он получает короткие сообщения вроде: «Я скучаю по тебе» или «Я ненавижу английский. А тебе он нравится, хах?». Наконец, перед сном он получает милое «Крепких снов», так что ничего удивительного, что снятся ему мягкие губы, загорелая кожа и карие глаза.
Проблема в том… что Зейн никогда ни с кем не встречался. И Малик не мог признаться никому, даже Луи, который был до страшного догадливым, что он, вроде как, девственник. Технически. У него было кое-что с горячим парнем из центра города. И с Меган прошлым летом — тёмные волосы, маленький носик и самые мягкие руки в мире (он помнит их, потому что отлично это прочувствовал своим членом), но у него никогда не было секса. Поэтому всё с Лиамом было впервые. Возможно, поцелуи и нельзя было посчитать чем-то новым. Возможно, то что он секретно дрочил, пока соседа не было в комнате, вспоминая их поцелуи в этой кровати, тоже не ново. Но остальное? То, как он словно горит изнутри, когда Лиам толкает его на кровать и целует в шею, то, как он нервно сжимает телефон, ожидая ответа, хотя отправил сообщение всего две минуты назад, то, как Гарри зовёт его парнем Лиама, и что-то внутри словно обрывается? Такого раньше никогда не было.
Часть его желала, чтобы он взял себя в руки, но другая часть… Вот бы он мог отдать Лиаму сердце и душу, не сомневаясь ни секунды и не сдерживаясь. Он словно падал. Словно целенаправленное и длинное падение, которое вот-вот закончится ударом об землю, каждый раз, когда Лиам выдыхал его имя или говорил что-то вроде: «Когда-то ты станешь моим самым светлым воспоминанием». Но оно не заканчивалось, пока нет. Не полностью. Всему своё время. Этого не избежать. Зейн принял это.
В целом, Зейн вёл себя, как двенадцатилетняя девочка, которую краш позвал на свидание, и, к удивлению, чувствовал себя комфортно, осознавая это.
— Я не такой, — сказал Луи. Они сидели вдвоём впервые за долгое время. Джош и Найл были в библиотеке, а Гарри… где-то. Зейн обычно ни о чём его не спрашивал, так как ответы были крайне странными и в целом не совсем полезными.
Зейн пожал плечами и воткнул вилку в кусок брокколи на своей тарелке.
— Очень плохо.
— Это не честно, — захныкал Луи. — Я люблю Гарри кучу лет, а прогресса у нас ноль. Ты знаешь Лиама месяц, и вы прямо два влюблённых голубка. Я тебя ненавижу.
Проглотив, Зейн склонил голову набок и спросил:
— Ты думаешь, мы любим друг друга? Оба?