— Тянул бы тебя за волосы.
Ему потребовалось слишком много времени, чтобы понять, о чём идёт речь, но когда Зейн понял, в штанах стало слегка тесновато, и он быстро вдохнул воздух, что точно нельзя было посчитать стоном. Нет.
— Что случилось с тем краснеющим парнем из ресторана? — поддразнил Зейн, сдвигаясь и укладываясь так, чтобы скрыть свой стояк.
Лиам показал на свою щеку.
— Я краснею, просто этого не видно, — это была хреновая шутка, и только произнеся её, Лиам вжал голову в плечи, самоуничижительно засмеявшись. — Я всё испортил, да?
Зейн сел прямее, обнимая Лиама.
— Не думаю, что ты сможешь что-то испортить, даже если очень постараешься, — сказал он. «Кроме меня», но произносить это вслух было бы слишком глупо.
Нет, Лиам ничего не испортил, а вот он — да (снова, потому что раны на спине Лиама были свежими, и он наверняка сделал ему больно, вот поэтому так и случилось), он уверен в этом на все сто.
— Можно снова посмотреть на твою спину? — спросил он между почти непрерывными поцелуями.
Лиам под ним напрягся (в плохом смысле), а потом вылез из-под Зейна и стянул футболку. Он лежал на животе, пряча лицо в подушке. При хорошем освещении спина выглядела ещё хуже. На ней были длинные, зарубцевавшиеся полосы, покрытые тёмной кожей. Они явно были давними, но шрамы наверняка останутся. Малик осторожно провёл по одной из них.
— Больно?
— Вообще, нет. Уже нет, — после тяжёлого выдоха ответил Лиам.
Он посчитал их. Девять. Некоторые из них выглядели не так плохо, словно произошли от прямого сильного удара, но другие были широкими и более тёмными. Зейн не знал, кричать ему или плакать. Он не сделал ни того, ни другого.
— Где твоя мама?
— Ушла.
— Мне очень жаль, — Зейн всё ещё гладил Лиама по спине.
— Она не умерла, — быстро ответил парень. Он молчал, пока Малик устраивался сзади, начиная массировать его талию. — Она ушла, когда мне было четырнадцать. Они с отцом ругались годами. Никто из них не был счастлив уже много и много лет. Теперь у неё новая семья. Двое детей. Не звонит мне больше, потому что раньше отец первым брал трубку. Один раз я позвонил ей сам и спросил, можно ли мне жить с ней.
Зейн гладил его по спине, избегая касаться повреждений.
— И что она сказала?
— Что была бы только рада, — голос Лиама приглушала подушка, он был тихим. Зейн услышал всё, только наклонившись и поцеловав его в затылок. — Но вот только у них слишком маленький дом. У меня в школе середина семестра. Это не слишком хорошее время. Могу ли я подождать? Разве мне так плохо жить с отцом? Но для неё убежать было нормально.
— То есть, она сказала «нет», не говоря «нет». — Зейн ненавидел её. Безликую женщину, оставившую Лиама в прошлом. Ту, что должна была его защищать.
— Вроде того.
Часть его не хотела этого спрашивать, но раз уж он стал на скользкую дорожку, то почему и нет.
— Как долго?
— С тех пор, как я спросил у неё? — уточнил Лиам. — Или как долго он… ты понимаешь.
— Избивает тебя. — Он смотрел на спину Лиама и чувствовал отголоски боли, которую, должно быть, ощущал Пейн, каждый раз глядя в зеркало. — Как долго он избивает тебя?
— Достаточно долго, — поколебавшись, ответил Лиам.
— Ты можешь сбежать.
— Он позвонит в полицию.
— Ты мог сам позвонить в полицию.