— Спасибо, — она улыбается.
— Вам спасибо, мадам.
Не стоит и говорить, что Найл уходит с дополнительной порцией еды, а Зейн понимает, что его сосед, возможно, не так уж и безнадёжен.
Балансируя с тарелкой и бутылкой воды в руках, Зейн оглядывается вокруг. Некоторые люди смотрят на него в ответ, но парень тут же отводит взгляд, пока не находит глазами именно того, кого и искал всё это время.
— Идём, — говорит он Найлу, напрямик идя к столику в другом конце комнаты, в углу вдали от дверей.
— Кто это? — спрашивает Луи, когда Зейн садится рядом с ним, а Найл с другой стороны, рядом с Джошем.
— Найл, — дружелюбный парень протягивает руку.
— Нахрен рукопожатия, — Луи морщится. — Мы что, в девятнадцатом веке? Я случайно вернулся в прошлое? Пожалуйста, скажите, что это не так. Я не выживу без интернета.
— Найл, это Луи, — представил его Зейн, игнорируя раздражающие — но иногда забавные — комментарии. — А возле тебя Джош. Парни, это Найл, мой новый сосед.
— Привет, — Джош единственный из их компании жмёт Найлу руку. — Очень рад познакомиться.
— Сколько я должен тебе заплатить, чтобы ты сказал: «Они охотятся за моим талисманом»*? — спросил Луи.
Найл посерьёзнел и посмотрел на Луи значимо и тяжело.
— Ага, отъебись, — спокойно сказал он, набирая немного пюре на вилку.
Джош засмеялся, а Зейн отодвинулся подальше от Луи, не зная, как тот отреагирует. Луи как спящий вулкан. Никогда не знаешь, когда бабахнет. К счастью, он просто ответил:
— Уже пробовал. Не слишком простое задание.
Зейн хотел, было, начать есть, но тут Луи толкнул его в плечо, да так, что он чуть не выколол себе вилкой глаз. От греха подальше Зейн отложил вилку и позволил себя обнять. В нос ударил запах одеколона.
— Как лето прошло? — спросил Луи. — Я скучал по тебе, мелкий говнюк.
Луи Томлинсон, несомненно, самый любимый человек Зейна во всём чёртовом мире. Он не знал, как так случилось, но если бы у него была воможность вернуться в прошлое, он не за что бы не принял предложение Луи вместе пообедать. Луи — сущий геморрой. Но, кроме того, только он может заставить Зейна смеяться (ну и Джош, иногда, крайне редко), единственный, кто знает, что Зейн любит петь и курит после каждого приёма пищи, что он не такой уж и непробиваемый, каким пытается казаться. Единственный, с кем Зейн может проводить кучу времени, не желая вырвать себе волосы или кого-то прибить. Кроме того, Томлинсон так часто ругался, что, если бы его цензурили, слышен бы был только писк, но Зейну это нравилось.
— Нормально, — пожал плечами Малик. На самом деле, было чертовски скучно и он мечтал вернуться обратно в школу, но лучше умереть, чем признать это в стенах МакКиннона. Не тогда, когда вокруг люди, которые отдали бы всё, чтобы здесь не оказаться. — Твоё?
Луи тоже пожал плечами и как бы невзначай начал стягивать свитер. Под ним была футболка, открывающая обзор на руки и ключицы. На них было столько новых татуировок, что Зейн не знал, куда кинуть взгляд: на руки, грудь, запястья? В прошлом году Луи был весь из себя мажор в джинсах ярких цветов, узких рубашках, с идеально зачёсанными волосами и гладковыбритым лицом. Сейчас же волосы спрятаны под шапкой, на лице примерно столько же щетины, сколько и у Зейна, а ещё он сделал как минимум пять тату.
И это ещё не всё. Щёлкающий звук сходит на нет, когда Луи прижимает зубами блестящий шарик. Ухмыляется и показывает язык.
— Да, я сделал пирсинг. Болело просто блядски, я не мог ничего есть неделями, только пить, но мне нравится.
— Чёрт, — Зейн откинулся назад, оглядывая друга с головы до ног. — Какого хрена с тобой случилось?
— У меня экзестенциальный кризис. Я в поисках себя. Ну, так говорит мой психолог. Я не знаю. Мне просто нравятся татухи, нравится не бриться, а спортивки охренеть какие удобные. Типа, на что я тратил жизнь, годами нося джинсы? Мои яйца никогда не чувствовали себя настолько свободными.
— Ты хотя бы трусы носишь? — спросил Джош, склоняя голову слегка набок.
— Не-а. Полная свобода яйцам.
Зейн застонал и оттолкнул от себя тарелку с едой.
— Большое спасибо за твоё пожелание приятного аппетита.
— Да ладно тебе, — Луи подвигал бровями. — Тебе понравилось бы, я знаю.
— Ну может, только с выключенным светом. И если на твоём лице будет подушка, которая тебя заткнёт с концами.