В прошлом году его соседом был Джейсон. Изначально он казался классным. Он был достаточно замкнут, не общался почти ни с кем, и единственное, что в нём раздражало, — это храп. Пока одной ночью Зейн не лежал в кровати, слушая и подпевая песне в наушниках, пока Джейсон спал. И тут вокруг его горла сжались чьи-то руки. Оказывается, его сосед ненавидел, когда кто-то мешает ему спать. Если Найл на самом деле такой спокойный, как это кажется на первый взгляд, то этот год пройдёт значительно лучше предыдущего.
Выдыхая густой едкий дым, Зейн подумал, что ему нравится в Найле его способность не болтать слишком много. Не хвастаться. Многие парни, попав сюда, хотят утвердить своё первенство. Они кричат направо и налево, почему попали сюда, приукрашивая историю, чтобы показаться круче. Найл даже и не вспомнил об этом, пока они курили, высунувшись из окна. Он спрашивал о жизни тут, и Зейн давал ёмкие, серьёзные ответы. Докурив, они выбросили окурки из окна, прямо на траву, и Найл снял бейсболку, чтобы зарыться пальцами в волосы, а потом натянул её вновь.
— Я могу быть честным? — спросил он, ложась на кровать.
Зейн сделал тоже самое с довольной улыбкой на лице. Ему нравилось ощущение после выкуренного косяка. Ощущение невесомости и необъятности, словно он всё ещё часть этого мира, но большая и тяжелее различимая. Словно он и воздух, и кровать, в которой лежит, и паркет на полу, и солнечный свет, пробивающийся в окно. Он хихикнул про себя и повернулся к соседу.
— Не знаю. Ты можешь?
Найл махнул на него рукой.
— Серьёзно, я думал ты будешь психом. Я ожидал, что возненавижу тебя с первого взгляда.
Зейн смотрел в потолок, переваривая эти слова.
— Я в некотором роде псих. Все мы здесь психи. Иначе тут не выживешь.
— Да быть такого не может, что всё так уж плохо, — он нахмурился.
— Это ты сейчас так говоришь, — засмеялся Малик. — Это только первый день. Просто подожди. К концу недели твоё мнение поменяется. — Он замолчал, почесал живот. В комнате жарко, а травка заставила его чувствовать себя так, словно он жариться на маленьком огне.
— На самом деле, всё и правда не так плохо. Мне здесь нравится. Я, вроде как, нашёл здесь своё место, понимаешь?
— Пока нет. Но, надеюсь, скоро пойму.
Зейн улыбнулся, чувствуя непонятный комфорт рядом с этим парнем. Комфорт, которого быть не должно — он плохо сходится с людьми, он терпеть не может людей. Есть несколько исключений, конечно же, но понадобились месяцы, чтобы Малик к ним притёрся. Он знает Найла меньше часа.
Они не успели снова заговорить, как где-то зазвенел колокольчик.
— Ты это тоже слышишь? — спросил Найл, подскакивая. — Или у меня жёсткий приход?
Смеясь, Зейн потряс головой.
— Нет. Нет, это звонок на ужин. Он звенит каждый день в это время. У тебя есть полтора часа, чтобы взять еды и съесть её. После этого двери кафетерия закрываются, и ты должен ждать следующего дня, чтобы поесть.
— А как же ночные перекусы? Я не могу жить на трехразовом питании. Мне нужны перекусы.
— Научишься или будешь таскать еду в комнату. Джексон из тринадцатой каким-то макаром каждый год протаскивает сюда минихолодильник. Он может позволить хранить там продукты за определённую плату.
— Вот блять.
— Добро пожаловать в МакКиннон, — он сжал губы во что-то, напоминающее улыбку человека, ударившегося мизинцем о тумбу. — «Блять» здесь — стиль жизни.
На этот раз Найл ничего не ответил.
========== Членососательные дела ==========
Первый ужин каждый год превращается в ад на земле. Нет никакого порядка или очереди. Охрана стоит на дверях на случай, если начнётся драка, но в основном просто втыкает в телефоны.
В плохие дни Зейн зовёт МакКиннон тюрьмой. В хорошие дни ему нравится думать, что академия — большой зоопарк для ненужных животных со всего мира. Сегодня хороший день, и ассоциация с зоопарком идеальна для комнаты, куда они с Найлом входят.
Кафетерий сам по себе большой и просторный. Вместо нормальных столов, которые ожидаешь увидеть в старомодных школах, здесь всюду понатыканы столики для пикника, накрытые яркими цветастыми скатертями. Они рассчитаны на шесть человек, но за некоторыми сидят по двое, а за некоторыми — и по десять, тесно прижимаясь друг к другу. В другом углу комнаты, рядом с огромным панорамным окном, за которым видно начинающийся дождь, находится пункт выдачи еды. За ним стоят две женщины, но делят еду здесь не совсем честно. Блюда всегда высшего качества, но если умеешь отвесить женщинам на раздаче пару милых комплиментов, можешь получить больше — например, второй дессерт.
— Прекрати лыбится, — шипит Зейн едва слышно, как только они заходят.
Найл слушается, цепляя на лицо пофигистическое выражение. Если он ему научится, то хорошо здесь приживётся. Не то чтобы Зейн собирается нянчить его всю оставшуюся жизнь, но он знает, какие люди здесь собираются. Если кто-то войдёт в кафетерий, улыбаясь, словно он рад здесь находиться и готов завести новых друзей, его сожрут живьём.
— Пахнет замечательно, — замечает Найл, когда женщина на раздаче кладёт ему в тарелку жаркого.