– Джен почистит твою куртку, – говорит Лиам и поднимается со скамейки.
– Спасибо, – бормочет Зейн, чувствуя это слово чужим на своем языке.
– Она сделает это не для тебя, – пожимает плечами Лиам, – а для меня. Я приглядываю за тобой, пока мы не решим, что с тобой делать, поэтому будет лучше, если ты не будешь вонять как один из ходячих.
Зейн кивает и Лиам подбирает его полотенце, перебрасывает через плечо и, наклонившись, запихивает все его грязные вещи в сумку.
– Что ты собираешься делать с этим? – интересуется Зейн.
– Выброшу их, если ты, конечно, не хочешь их оставить, – смотрит на сумку Лиам.
– Нет, – на минуту задумывается Зейн. Он не хочет снова надевать эти джинсы. Он бы сжег их, если бы только мог.
Лиам достает из кармана наручники, и Зейн послушно разворачивается, понимая, что у него нет никакой возможности ввязываться в драку. Плюс теперь, когда он чистый и сытый, он вновь чувствует себя усталым. Перспектива заснуть в кровати, где ходячие тебя не смогут достать, слишком заманчива, чтобы он задумывался о чем-то другом. Он просто хочет спать. И если кто-то вдруг застрелит или зарежет его во сне, так тому и быть. Ему наплевать.
Дорога к его камере проходит практически в тишине. Найл и Лиам перебрасываются понятными только друг другу фразочками, но Зейн молча идет рядом с Лиамом, следуя по тому же пути, что и в душевые. Когда они добираются до его камеры, Найл ждет снаружи, пока они зайдут, а потом запирает там обоих.
– Я приду проверить вас через два часа, – напоминает Найл, пряча ключи в карман.
Зейн хмурится, но ждет, пока стихнут шаги, прежде чем открыть рот. Он замечает то, что обе кровати застелены, потому что на каждой есть по одеялу и по подушке, кто-то сделал это во время их отсутствия.
– Почему он закрыл тебя здесь со мной?
– Так я могу вздремнуть, – зевает и тянется Лиам. – И у меня нет ключей, поэтому нет смысла беспокоиться, что ты убьешь меня во сне, чтобы забрать их.
Зейн хмурится еще больше и поправляет воротник своей рубашки. Лиам смотрит так, словно ждет, что он скажет, что и не собирался этого делать, но он не может. Не потому что он хотел бы это сделать, а потому что не хочет показаться слабым человеком, так легко позволившим захватить себя в плен.
Зейн приподнимает одеяло и заползает под него, слишком уставший для разговоров. Он устал даже думать, хотя и провел на ногах всего несколько часов, но и этого было достаточно.
Он слышит, как Лиам забирается на верхнюю койку, укладываясь на ней. Он слегка паникует, представляя, что вдруг койка упадет и он умрет зажатый между двумя матрасами. Это было бы довольно неловко.
– Я все еще не знаю, как тебя зовут, – тихо произносит Лиам, мешая Зейну устраиваться удобнее.
– Зейн, – говорит он, закрывая глаза и натягивая одеяло на плечи. Он не знает, зачем делает это. Просто делает. А потом он проваливается в сон, впервые за долгое время под звук чужого дыхания рядом.
========== 1.5. ==========
Лиам просыпается, когда Найл возвращается с подносом еды. Может быть, постороннему Найл мог показаться спокойным и расслабленным, но Лиам прекрасно знает, что он на взводе. Он понимает, что появление здесь Зейна заставляет тревожиться всех, за исключением его самого и Гарри. Гарри нужен был кто-то еще, чтобы делать вылазки за пределы тюрьмы, и Лиам не мог отрицать, что Зейну это было бы под силу.
Восемь месяцев. Он был сам по себе на протяжении восьми месяцев и продержался так долго. Значит, что-то он делал правильно. Лиаму важно знать, что именно. И Лиам думает, что он мог бы внести свой значительный вклад, если остальные позволили бы ему расслабиться и приняли бы его.
Но пока Зейн напуган и в ужасе. Лиам может видеть это в его глазах, в том, как он держится. Ведь он все еще ищет выход, хотя и Лиам, и Найл, и Луи объяснили ему, что его нет. Совсем нет. И если он не собирается убить здесь всех, то он застрял. И Лиам действительно очень-очень надеется, что Зейн выше всего этого. Если кто-нибудь вдруг пострадает, потому что Лиам был слишком добрым, чтобы позволить ему умереть, он себе этого не простит. И несмотря на то, насколько сильно он хочет комфорта для Зейна, если выбор станет между ним и остальными – он без колебаний убьет его.
Когда Найл заходит в камеру, Зейн все еще спит. Парень ставит поднос на раковину, и Лиам спрыгивает вниз со своей койки.
– Как мешок с картошкой, блять, – комментирует это Найл, настороженно разглядывая Зейна. – Держу пари, он месяцами не спал нормально.
Лиам кивает, соглашаясь, и тянется к миске быстрорастворимого картофельного пюре, которое на вкус слишком жидкое и противное, но, по крайней мере, теплое.
– Я думаю, ты прав, – качает головой Лиам. – Видел бы ты его в душе. Уверен, что он готов был расплакаться из-за того, что у нас есть горячая вода.
– Ты наблюдал за ним в душе? – вздергивает уголок губ явно прикалывающийся Найл.
– Нет, я… просто… – Лиам легко чувствует, как жар заливает щеки.
– Конечно, – усмехается Найл, дергая бровями. – Так значит факт, что он пиздецки горяч, не оказал никакого влияния на твое желание его спасти.
Нет, не оказал. Лиам даже не знал, как он выглядит, когда подхватил его тело, чтобы отнести в машину. Из-за удара Найла Зейн, падая, подмял Лиама под себя, впечатывая лицом в пол. Все, что он видел – это тощий парень в одежде, пропитанной кровью и грязью, со стекающей по шее кровавой струйкой. Он выглядел беспомощным, и Лиам не мог оставить его.