Good Thing At a Bad Time (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Зейн недоумевает, почему он не рассказывает всем о том, что он напал на него. Но замечает в карих глазах столько доброты, что чувствует себя виноватым за это.

– Плевать, – внезапно говорит Луи. – Ты возвращаешься в кровать.

– Оу, да ладно, Лу! – капризно скулит Гарри. – Я не хочу обратно в постель. Я провел там почти две гребаных недели.

– И тебя до сих пор лихорадит, так что прекращай спорить и вали в кровать, – упрямо твердит Луи. – И, Лиам?

– Что? – вопросительно изгибает брови Лиам, шагая к двери.

– Вот, – Луи протягивает ему связку ключей и наручники, которых Зейн до этого и не заметил в его руках. – Все что он ест – вычитается из твоей доли. Ты держишь его подальше от нашего блока. И если выводишь его из камеры, то надеваешь наручники. Понятно?

– Подожди, я пойду с вами, – останавливает его Лиам, используя ключи, чтобы открыть решетку. – Принесу нам обед. А затем отведу его в душ. Не думаю, что у него была хоть какая-то возможность помыться в эти недели. Я дам Джен знать, чтобы она держала всех подальше от той части тюрьмы, где мы будем, и возьму с собой Найла.

Луи кивает и направляет на Зейна тяжелый взгляд.

– Можешь пробовать сколько угодно, но нет никакой возможности тебе выбраться из камеры. И, когда он возьмет тебя с собой, если ты что-то выкинешь, сначала мы будем стрелять, и только потом задавать вопросы. Нас здесь много, чтобы ты выбрался отсюда живым, так что я бы на твоем месте не рыпался.

Зейн не отвечает. Он действительно не знает, что сказать, ведь не может же он хотя бы не попробовать выбраться отсюда. Он должен. И если он умрет, по крайней мере, он будет абсолютно уверен, что сражался до последнего за свою жизнь.

Зейн не двигается с места, пока все еще может слышать шаги всех троих парней. Он медленно осматривает камеру и просто на всякий случай проверяет дверь. Лиам запер ее за собой, но Зейн пытается: толкает, тянет на себя, пинает решетку, делает все, что приходит в голову, пока не понимает, что Луи был прав. Он не может выбраться.

Он направляется к кровати, поднимает оба матраса, но не находит там ничего. Он проверяет раковину рядом, пытается оторвать трубу от стены, которая могла бы стать неплохим оружием. Но у него нет сил, чтобы сделать это. Его организм слишком ослаб, и труба даже не двигается с места.

В конце концов, он вздыхает и садится на нижнюю койку, размышляя. Должен же быть способ выбраться из этой передряги живым. Лиам вернется с едой, как он говорил. А еду приносят на тарелке, правильно? Он бы мог дождаться пока Лиам войдет внутрь, разбить тарелку о его голову или о ближайшую стену, и тогда воткнуть в него один из осколков, забрать ключи из кармана. И потом он бы мог… что? Сколько людей здесь точно? Луи говорил что много, но много в этом мире может означать пять.

Так что он не хочет пробовать сейчас ничего. Он подождет, пока Лиам поведет его в душ. Возможно, он сможет увидеть остальных и выяснить, с чем он столкнулся и как выбраться из всего этого дерьма.

Разведает. Заполучит оружие. Выберется.

Когда Лиам возвращается, он вежливо просит Зейна остаться сидеть, пока открывает дверь, и он просто выполняет просьбу. Лиам тщательно запирает их обоих внутри, а затем бережно передает в руки Зейна миску с рисом и ложку.

– Не возражаешь, если я присяду? – уточняет он, указывая на кровать.

Зейн пожимает плечами, и Лиам опускается рядом с ним, кровать прогибается под его весом, чего не случается до этого с Зейном. Он сразу начинает есть, словно ему уютно находиться здесь с чужаком, запертым с ним в тюремной камере.

Через несколько минут Зейн поднимает ложку ко рту и глотает. Это больно и он кашляет.

– Ах, да, черт, – вспоминает Лиам, поднимаясь. Он достает бутылку воды из заднего кармана и протягивает ее Зейну. – Прости, забыл. Ты, наверное, хочешь пить?

Зейн игнорирует его и откручивает крышку, прежде чем поднести к губам. Вода теплая и, кажется, только усиливает неприятный привкус во рту. Но это в любом случае жидкость, и она успокаивает сухость в его горле, поэтому он продолжает пить, пока бутылка не пустеет.

Лиам все это время наблюдает за ним, не отводя глаз, но и не прекращая поглощать свою порцию. Зейн пробует снова и то, что оказывается у него во рту больше похоже на пресную кашу, но это в любом случае – еда. Когда он был сам по себе, ему редко удавалось раздобыть что-то съестное. Он проторчал в лесу большую часть времени. Там безопаснее. Единственная причина, по которой он вообще очутился в городе, – это то, что он становился беспечным и все равно думал, что скоро подохнет где-нибудь в дороге. С крышей над головой могло получиться чуть лучше.

Он съедает быстрее, чем Лиам. Еда с непривычки тяжело оседает на желудке, отдавая болью. Когда он заканчивает порцию, Лиам протягивает ему свою миску все еще наполовину полную.

– Давай, – кивает ему Лиам. – Тебе это явно нужнее, чем мне.

Это правда. Все конечности Зейна тонкие, скулы острые, а Лиам выглядит как чертова спортивная модель. Сильные руки, загорелая кожа, широкие плечи, пухлые щеки. Поэтому Зейн принимает еду и так же быстро справляется с ней, игнорируя все протесты желудка. Кто знает, когда еще ему удастся поесть. Лучше сделать это, пока есть возможность.

В этот раз, когда он расправляется с пищей, Лиам забирает у него миску, вкладывая ее в другую и встает.

– Собираюсь привести Найла, – объясняет он. – Какой у тебя размер штанов? Я думаю, что-то из вещей Гарри может подойти. Будут длинноваты, но это просто потому что Гарри что-то типа мутанта.

– Что? – хмурится Зейн, поднимая на него взгляд.

– Одежда, – спокойно повторяет Лиам. Он морщит нос и одаривает Зейна извиняющимся взглядом. – Не обижайся, но ты хреново пахнешь. И эти штаны выглядят так, словно ты с ними сросся, не говоря уже о том, что они рваные и все в крови.

Зейн смотрит на себя вниз. Лиам прав. Его кожаная куртка больше не выглядит черной, вместо этого она серая от грязи, а еще на ней коричневые и красные пятна от крови и… он не знает от чего еще. На самом деле, он даже не хочет думать об этом. Его джинсы – вообще отдельный разговор. Поиск одежды, когда он забирался в город или врывался в дома, никогда не был главным приоритетом.