– Прости, – машинально извиняется он.
– Я запомню, что будить тебя опасно, – делает шаг назад Лиам, хмурясь. Но добавляет спустя секунду, уже улыбаясь: – Хотя, на дворе почти полдень.
– Серьезно? – садится Зейн, проводя рукой по волосам. Они легли спать довольно рано, и Зейн не привык отводить столько времени для сна. Три-четыре часа – это то, что он получал в свои самые лучшие ночи за пределами тюрьмы.
– Я забил для нас душевые на следующие двадцать минут, так что тебе лучше поторопиться, – кивая, сообщает ему Лиам. – Потом очередь Найла, и он вышвырнет нас оттуда, не важно: успели мы или нет.
Зейн встряхивает головой, а затем встает с постели, чтобы собрать свою подушку с одеялом и вернуть все это в свою камеру. Он не хочет, чтобы кто-то знал, где он спал прошлой ночью. Ему не нужны ехидные вопросы от Луи, почему это он вдруг решил покинуть свою камеру и переехать к Лиаму посреди ночи.
– Тебе нужна еще одежда, – говорит Лиам, заправляя свою койку. Его голос эхом распространяется по полупустому пространству камеры.
– Да? – Зейн смущенно осматривает себя и, насупив брови, переводит взгляд на Лиама.
– Ты не можешь всегда спать в джинсах и носить одно и то же месяцами. Мы, вообще-то, здесь стираем. Я покажу тебе потом прачечную. Но сначала мы заглянем в другой блок и посмотрим, что сможем найти для тебя.
– Ладно, – тяжело сглатывает Зейн.
У Лиама в руках уже два полотенца для них и мыло, что говорит Зейну о том, что он поднялся явно раньше него. И он понятия не имеет, как ему удалось выбраться из кровати и покинуть камеру не разбудив его. Обычно Зейн просыпается от любого малейшего шороха.
Пока они идут, – Зейн в наручниках, конечно же, – до него доходит, что они собираются принимать душ вместе. Что странно, разве нет? Он и раньше принимал душ с парнями. Ребята всегда используют душ в раздевалках в школе, чтобы ополоснуться после занятий спортом, ведь так? И в каждой тюрьме, которые Зейн видел до этого по телевизору, заключенные тоже бывали в душе не по одному. Но сама мысль о том, чтобы находиться там вместе с Лиамом, причиняет ему дискомфорт.
– Доброе утро, – приветствует их Джен, когда они сталкиваются с ней в коридоре.
– День уже как бы, – напоминает Лиам улыбаясь.
– Ты же знаешь, что до того, как мир полетел к чертям, я никогда не вставала раньше двенадцати, – Джен фыркает и закатывает глаза. – У меня свой график. Я отказывалась вставать, пока мой чай не будет готов.
– Если мне не нужно было никуда идти, я мог проспать весь день, – с улыбкой смотрит на нее Зейн.
– Будь умничкой, – велит она ему, потрепав по волосам. – И, Лиам, приведи его ко мне чуть позже. У меня есть кое-что, что я хотела бы у него спросить.
Лиам кивает, и они снова двигаются в направлении душевых, в противоположную от Джен сторону.
– Кое-что – это что? – настороженно уточняет Зейн.
– Кто знает, – пожимает плечами Лиам. Зейн, должно быть, выглядит слегка встревоженно, потому что Лиам хихикает и добавляет: – Она, скорей всего, просто хочет выяснить, что мы можем сделать с тобой, где ты пригодился бы.
– Ох, – тихо говорит Зейн.
Когда они добираются до душевых, Лиам отпирает дверь и снимает с Зейна наручники.
Зейн все еще потирает запястья, пока Лиам вешает их полотенца на стену, устраивает рядом два куска мыла и бутылочку шампуня, а затем снимает с себя рубашку. Повязка на плече выглядит так, словно ее недавно обновляли, и Лиам лишь слегка морщится, когда стягивает ее. Зейн резко отводит глаза к стене, когда перед его взглядом предстает так много голой кожи. И дело не в том, что у него какой-то пунктик по поводу парней. Определено, нет. На самом деле, он прежде встречался как с парнями, так и с девчонками. Просто это все Лиам с его крепкими мышцами и загорелой кожей, будто он вечно работает на солнце без рубашки, и это ошеломляет. Зейн не хочет быть пойманным за его разглядыванием.
Он падает на скамейку, на которой в прошлый раз сидел Лиам и ждет свою очередь. Он наблюдает за тем, как Лиам вешает свои штаны рядом с полотенцами, добавляя к ним потом серые боксеры. Зейн задерживает дыхание и отворачивается к стене, слыша, как звук льющейся воды наполняет помещение.
Лиам начинает мягко петь себе под нос. Зейн не узнает мелодию, но его голос приятен для слуха: нежный, ровный. Он талантлив. Реально, черт подери, талантлив. Запах цитрусовых и клубники распространяется по комнате, смешиваясь со сладостью голоса Лиама. И весь этот эффект кружит Зейну голову.
Лиам выключает воду через минуту и выходит из-за прикрывающего его выступа со свободно свисающим с его бедер полотенцем.
– Твоя очередь, – говорит он.
– Что? – сглатывая слюну, спрашивает Зейн, смотря, как вода стекает по его груди.
– Душ, – поднимает брови Лиам.
– Ага, да, точно, – качает головой Зейн. Он встает и наклоняется около стены, чтобы стянуть с себя джинсы. Пока он развешивает одежду, Лиам скидывает с себя полотенце и… блять… Хорошо. Зейну нужно отвернуться. Он не смотрит. Он не смотрит.
– У тебя много татуировок, – замечает Лиам.