Бледные руки поверх черного одеяла казались причудливыми белыми цветами.
— Интересно. — Колдун запрокинул голову. — И на чьей ты стороне?
— Еще не знаю, но Фрейдал мой враг.
— Хм. Это действительно так?
— Он уже дважды пытался меня убить.
— И ты думаешь, я тебе поверю?
Всему есть свой предел. Ронин схватил Борроса за грудки и притянул к себе, пока лица их не оказались совсем-совсем близко:
— Надо было мне бросить тебя подыхать в прошлом цикле. Чего ради я так напрягался — тебя спасал?
— Отпусти меня.
Ронин разжал пальцы. Колдун поправил рубашку.
— Расскажи мне, что произошло.
Ронин рассказал ему о поединке с Маршем.
— Ты сломал ему хребет? — переспросил Боррос, мечтательно улыбнувшись. — Ты уверен?
Ронин пожал плечами.
Колдун на мгновение закрыл глаза.
— Это было бы здорово... — Он снова взглянул на Ронина. — Продолжай.
Ронин рассказал о том, как им с К'рин пришлось спускаться на Сехну по старой заброшенной лестнице, потому что та лестница, которой они обычно пользовались, оказалась заваленной всяким хламом — и отнюдь не случайно, как он теперь понимал, — и о том, как они нашли ниру.
— У нее на жетоне было написано «девяносто девятый», но я понятия не имею, что она делала так высоко. Она была... вся искалечена. Конечно, руку она могла потерять и в результате несчастного случая, но вот язык... Она...
В серых глазах колдуна вспыхнули золотые искры. Его голова опять дернулась. Он поежился, но ничего не сказал.
— Мы не могли ее бросить. А потом...
Желтая голова Борроса качнулась из стороны в сторону.
— Мне кажется, я...
— ... она их всех забрала с собой...
— Не может быть.
— ... туда вниз, в яму.
— Не может быть, нет... Ее жетон, ты его видел. Как ее звали?
— Я не понимаю, зачем...
— Говори! — колдун буквально впился в него взглядом.
— Корабб, — ответил Ронин. — Ее звали Корабб.
Глаза колдуна вдруг смягчились — у Ронина невольно возникла ассоциация с мечом, убранным в ножны.