Он пару раз шмыгнул носом.
— Подойдите поближе. — Старик кивнул. — Да. Значит, именно вы и были в храме.
Он на мгновение прикрыл глаза.
— Запах благовоний остался.
— Но что...
— Я ведь слышал звук рога.
— Рога?
— Он возвещает о пришельце. Пришельце.
— Глупость какая. Это всего лишь один из храмов Шаангсея.
Старик как-то странно улыбнулся, и Ронин увидел, что зубы у него покрыты черным лаком. Он вспомнил обезьяноликую женщину в таверне: какие тайны она продавала и по какой цене?
— О нет, — старик покачал головой. — Храм стоял здесь задолго до появления самого Шаангсея. Город вырос вокруг него. Это — храм другой расы. Его построили существа, ушедшие с этого континента еще до появления человека.
Он благоговейно пожал плечами.
— Во всяком случае, так говорят.
— Но в саду храма был человек.
Снова улыбка, уклончивая и многозначительная.
— Тогда, вероятно, это неправда — то, что говорят. Вы понимаете, люди часто обманывают и говорят только то, что, по их мнению, вам надо знать. А то, чего вам знать не надо... об этом просто умалчивают.
Старик приложил руку к голове, словно она у него болела.
— Например, о том доме на улице Контрабаса.
Ронин уставился на него.
— Что?
— В сторону Нанкина.
— Но вы же сказали, что этот путь длиннее.
— Неважно. Вам все равно незачем туда идти.
Внутри у Ронина все похолодело.
— Почему?
— Потому что, — ровным голосом ответил старик, — в том доме никого нет.
Ронин стремительно вышел, даже не закрыв за собой дверь. Он пробирался сквозь толпу, высматривая переулок, выходящий на дорогу Голубой Горы. Он чуть не проскочил его, настолько узким и темным он был. Только что зажглись светильники и фонари Шаангсея, освещая темно-багровую дымку, каждый вечер накрывавшую город.
Но на улице Трех Вершин свет еще не зажегся, и Ронину не пришлось останавливаться во мраке переулка, чтобы глаза привыкли к темноте.
Сумрак сгустился, и Ронин сразу почувствовал что-то неладное. Должен же быть хотя бы отсвет фонарей дороги Голубой Горы... даже из-за этого поворота... Он обнажил меч. Безмолвный и беспощадный, он двинулся вдоль сырой стены, огибавшей поворот.
Запах сырой рыбы, гнили и человеческих нечистот. Громкие скребущие звуки. Тяжелое дыхание. Хрип. Ронин застыл и напряженно прислушался. Не один человек. И не два. Больше. Точнее определить он не мог. А впрочем, какая разница! Кровь закипела в жилах. Слишком долго его меч оставался без дела. Сейчас Ронин жаждал битвы. Его не волновало, сколько людей поджидают его в темноте. Он двинулся вперед.