— Я позабочусь о Ронине. А он позаботится обо мне.
— Что случилось? — спросил Ронин, когда Туолин и Са ушли.
Она взяла его за руку и тихо засмеялась. Они стали прогуливаться по комнате, освещенной топазовым светом.
— Смерть, — легко сказала она без тени замешательства. — Желать меня — это смерть, чужеземец.
К ним подошла миниатюрная девушка в розовом стеганом жакете и предложила рисового вина.
— Да, пожалуйста, — сказала Кири, и Ронин подал ей чашку, взяв одну и себе. Он отхлебнул из своей чашки: вино было совсем не такое, как в таверне. Пряности придавали ему особый вкус и сладость. И Ронину это нравилось.
— Тогда я выберу другую.
Послышался негромкий смешок и волнообразный шорох ткани на благоухающей коже. Сладковатый дым сделался еще гуще.
— Ты этого хочешь?
— Нет.
— Ты сказал, чего хочешь.
Он остановился и посмотрел на нее.
— Да, но...
— М-м-м?
Приоткрытые алые губы изогнулись в улыбке.
— Но мне не хотелось бы нарушать обычаи твоего народа.
Она заставила его возобновить прогулку.
— Единственное, что ты должен помнить о Шаангсее, единственное, что стоит помнить, — это то, что здесь нет законов.
— Но ты мне только что сказала...
— Что желать меня — это смерть. Да, верно.
Желтые ногти провели по золотому дракону у него на халате, по раздувающимся ноздрям, по раскрытой пасти и змеиному языку, вниз — по извивающемуся телу, по растопыренным когтям, по изогнутому хвосту.
— Но ты волен в выборе. А те, кто живет в этом городе, давно повязали себя неписаными законами и правилами.
Ее огромные глаза светились таинственным блеском. Ронин чувствовал сквозь ткань давление ее ногтей. Она понизила голос до шепота:
— Разве в Шаангсее живет кто-нибудь, кроме господ и рабов?
Он придвинулся к ней поближе.
— Но здесь нет законов.
В комнате с топазовым светом стало теперь посвободнее — пары начали расходиться. Девушки прибирались в полной тишине, и вскоре Кири с Ронином остались одни посреди этого золотисто-коричневого великолепия.
— Нет, — сказала она, тряхнув головой, и волосы ее были словно лес в ночи, — ты не из Шаангсея. Ты вообще не отсюда. Тебя не затронул еще этот город.
— Разве это так важно?
— Да, — прошептала она. — Очень важно.