Царство Небесное, то есть земная Церковь, основанная Небесным Учредителем и приводящая людей к небу, подобно человеку, посеявшему доброе семя на поле своем. Когда же люди спали, то есть ночью, когда дела могут быть невидимы никем (здесь указывается на хитрость врага), пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы (Мф. 13, 24–25), то есть сорные травы, которые, пока малы, всходами своими очень похожи на пшеницу, а когда вырастут и начинают уже отличаться от пшеницы, то выдергивание их сопряжено с опасностью для корней пшеницы.
Учение Христово сеется по всему миру, но и диавол своими соблазнами сеет зло среди людей. На обширной ниве мира живут поэтому вместе с достойными сынами Отца Небесного («пшеницей») и сыны лукавого («плевелы»). Господь терпит их, оставляя их до жатвы (Мф. 13, 30), то есть до Страшного Суда, когда жнецы, то ест Ангелы Божий, соберут плевелы, то есть всех делающих беззаконие, и ввергнут их в печь огненную, на вечные адские муки; пшеницу же, то есть праведников, Господь повелит собрать в житницу Свою, то есть в Царствие Свое Небесное, где праведники воссияют, как солнце.
Притча о невидимо растущем семени
(Мк. 4, 26–29)
Царство Небесное подобно семени, которое, быв однажды брошено в землю, неприметно растет само собой. Внутренний процесс этого произрастания необъясним и неуловим. Как вырастает из семени целое растение, никто не знает. Точно так же неуловимо и необъяснимо религиозное преображение души человека, совершаемое силой благодати Божией.
Притча о зерне горчичном
(Мф. 13, 31–32; Мк. 4, 30–32; Лк. 13, 18–19)
На Востоке горчичное растение достигает величины громадных размеров, хотя зерно его чрезвычайно мало, так что у евреев того времени была даже поговорка «мал, как горчичное семечко». Смысл притчи тот, что, хотя начало Царства Божия по-видимому мало и неславно, но сила, в нем сокрытая, побеждает все препятствия и преобразует его в царство великое и всемирное.
«Сей притчей, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – Господь хотел показать образ распространения проповеди евангельской. Хотя ученики Его были всех бессильнее, всех уничиженнее, но так как сила, в них сокровенная, была велика, то она (проповедь) распространилась на всю вселенную».
Церковь Христова, в начале малая, для мира неприметная, распространилась на земле так, что множество народов, как птицы небесные в ветвях горчичного дерева, укрываются под сенью ее. Точно так же бывает и в душе каждого человека: веяние благодати Божией, в начале едва приметное, все более и более охватывает душу, которая и делается потом вместилищем разнообразных добродетелей.
Притча о закваске
(Мф. 13, 33–35; Мк. 4, 33–34; Лк. 13, 20–21)
Точно такой же смысл имеет притча о закваске. «Как закваска, – говорит святитель Иоанн Златоуст, – над большим количеством муки производит то, что муке усвояется сила закваски, так и вы (апостолы) преобразите целый мир». Точно так же и в душе каждого отдельного члена Царства Христова: сила благодати невидимо, но действенно объемлет постепенно все силы его духа и преображает их, освящая.
Под тремя мерами некоторые понимают три силы души: ум, чувство и волю.
Притча о сокровище, скрытом в поле
(Мф. 13, 44)
Человек узнал о кладе, который находится в не принадлежащем ему поле. Чтобы им воспользоваться, он прикрывает клад землей, продает все, что имеет, покупает это поле и тогда вступает в обладание этим кладом. Подобную драгоценность представляет для мудрого и Царство Божие, понимаемое в смысле внутреннего освящения и духовных даров. Затаив у себя эту драгоценность, последователь Христов всем жертвует и от всего отрекается, чтобы ею обладать.
Притча о драгоценной жемчужине
(Мф. 13, 45–46)
Смысл притчи тот же, что и предшествующей: для приобретения Царства Небесного, как высочайшей драгоценности для человека, надо жертвовать всем, всеми своими благами, какими только обладаешь.
Притча о неводе, закинутом в море
(Мф. 13, 47–50)
Эта притча имеет тот же смысл, что и притча о пшенице и плевелах. Море – мир, невод – учение веры, рыбаки – апостолы и их преемники. Этот-то невод собрал всякого рода «рыб»: варваров, эллинов, иудеев, блудников, мытарей, разбойников. Под образом берега и разбора рыбы разумеется кончина века и Страшный Суд, когда праведники будут отделены от грешников, как хорошая рыба в неводе отделяется от худой.
Надо обратить внимание на то, что Христос Спаситель часто пользуется случаями указать на различие в будущей жизни праведников и грешников. Поэтому нельзя согласиться с мнением тех, которые, как, например, Ориген, думают, что все спасутся, даже и диавол.
Толкуя притчи Господни, надо всегда иметь в виду, что, поучая притчами, Господь всегда брал примеры не вымышленные, а из повседневной жизни Своих слушателей. Поступал Он так, по объяснению святителя Иоанна Златоуста, для того, чтобы сделать слова Свои более выразительными, облечь истину в живой образ, глубже запечатлеть ее в памяти. Поэтому в притчах надо искать сходства, подобия только в общем, а не в частностях – не в каждом слове, в отдельности взятом. Кроме того, конечно, каждую притчу надо понимать в связи с другими, однородными, и с общим духом учения Христова.
Важно отметить, что в Своих проповедях и притчах Господь Иисус Христос весьма точно разграничивает понятие Царства Небесного от понятия Царства Божия. Царством Небесным Он называет то вечное блаженное состояние праведников, которое откроется для них в будущей жизни, после последнего Страшного Суда. Царством Божиим Он называет основанное Им на земле царство верующих в Него и стремящихся творить волю Отца Небесного. Это Царство Божие, открывшееся с приходом Христа Спасителя на землю, неприметно вселяется в души людей и подготовляет их на земле к наследованию имеющегося открыться по кончине века Царства Небесного. Раскрытию этих понятий и посвящены вышеуказанные притчи.
В том, что Господь говорил притчами, святой Матфей видит исполнение пророчества Асафа: Открою уста мои в притче (Пс. 77, 2). Хотя Асаф говорил это о себе, но, как пророк, он служил прообразом Мессии, что видно и из того, что следующие слова: Изреку сокровенное от создания мира (Пс. 77, 2) – приличествуют только Мессии Всеведущему, а не смертному человеку: сокровенные тайны Царствия Божия ведомы, конечно, только ипостасной Премудрости Божией.
Когда на вопрос, поняли ли ученики все сказанное, они ответили Господу утвердительно, Он назвал их книжниками (см. Мф. 13, 51–52), но не теми книжниками-иудеями, враждебными Ему, которые знали только «старое ветхозаветное», да и то искажали, извращали, понимая и толкуя превратно, а книжниками, наученными Царству Небесному, способными быть проповедниками этого Царства Небесного. Наученные Господом Иисусом Христом, они знают теперь и «старое» пророчество, и «новое» учение Христово о Царстве Небесном и смогут в деле предстоящей им проповеди, как домовитый хозяин, выносящий из сокровищницы своей старое и новое, пользоваться по мере надобности тем или другим.
Так и все преемники апостолов в деле своей проповеди должны пользоваться и Ветхим, и Новым Заветом, ибо истины и того и другого Богооткровенны.
Ответы Господа колеблющимся следовать за Ним
(Мф. 8, 18–22; Лк. 9, 57–62)
Народ так окружал и теснил Господа, что негде было уединиться для молитвы и беседы с апостолами (см. Лк. 4, 42), не было времени даже хлеба есть (Мк. 3, 20). И вот Господь велел однажды ученикам переправиться на другую сторону Тивериадского озера. Когда они собирались уже сесть в лодку, к Господу подошел книжник, выразивший желание следовать за Господом, куда бы Он ни пошел.
Желая предупредить его, что он берет на себя бремя, которое может оказаться для него непосильным, Господь указал ему образно на Свой страннический образ жизни: Лисицы имеют норы, то есть норы, и птицы небесные – гнезда, а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову (Мф. 8, 20), то есть места, где Он мог бы укрыться и почить от трудов Своих. Именуя Себя Сыном Человеческим, Господь смиренно подчеркивает Свое человечество, но вместе с тем для знающего пророчество Даниила (см. Дан. 7, 13–14) этим наименованием прикровенно указывает на Свое мессианское достоинство.
Этот ответ произвел, по-видимому, сильное впечатление на тех спутников Господа, которые уже состояли в числе Его учеников. Желая испытать силу готовности их следовать за Собой с полным самоотвержением, Господь сказал одному из них: Следуй за Мною (Лк. 9, 59), показывая тем самым, что Он хочет ввести его в теснейшее общение с Собой и поручить ему благовествование Царства Божия людям (см. Лк. 9, 60). Но тот стал уклоняться от немедленного следования за Господом, ссылаясь на то, что ему нужно идти прежде похоронить отца своего. На это Господь отвечал ему: Иди за Мною, и предоставь мертвым погребать своих мертвецов (Мф. 8, 22).
Два раза употребленное здесь слово «мертвый» имеет два разных значения. На первом месте оно означает мертвых духовно, на втором – мертвых в собственном смысле: телесно умерших. Смысл этих слов Господа тот, что ради великого дела благовествования Царства Божия надо все оставлять. «Оставь мертвых, которые глухи к Моему слову, к Моему делу, – как бы так говорит Господь. – Предоставь им, всецело привязанным к этой земной жизни, хоронить своих мертвецов, а ты, внявший слову жизни, Мною проповеданному, иди за Мной». Этим не вполне понятным запрещением отдать последний долг умершему отцу Господь, по-видимому, хотел или испытать характер и преданность Себе этого ученика, или предостеречь его от родных, которые, может быть, пожелали бы отвлечь его от следования за Христом.
Другой ученик, не дожидаясь призыва, сам сказал Господу, что хочет идти за Ним, но просит только позволения пойти прежде проститься с домашними своими. Но ему на это Господь сказал, что никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия (Лк. 9, 62), то есть тот, кто решился следовать за Христом, не должен оглядываться назад на мир с его родственными связями и мирскими пристрастиями, ибо всякого рода привязанность к миру мешает всецело отдаться Христу.
Укрощение бури на море
(Мф. 8, 23–27; Мк. 4, 35–41 и Лк. 8, 22–25)