В разговор немедленно встревает отец: он всех поправляет, поучает, его самоуверенность педанта просто непереносима.
— Молочнокислые продукты предотвращают склероз! Вообще ужин должен быть легким. Следуйте правилу древних: завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин отдай врагу!
Рациональное питание в старости — это его конек. Он читает об этом брошюры, посещает лекции в красном уголке ЖЭКа, обсуждает секреты долголетия во время прогулок с приятелями-пенсионерами, поэтому в доме постоянно на столе треска, она содержит много йода, а йод помогает при склерозе, различные каши, винегрет, потому что они стимулируют пищеварение.
— Не знаю, чем и кормить вас, — ворчит мать. — Отцу готовь вегетарианское, вам мясное… — Обернувшись к Косте, она сердито говорит ему: — Не угождаю я вам — питайтесь отдельно, покупайте себе что хотите!
Косте осточертели бесконечные попреки тещи, будто никто не ценит того, что она всех обслуживает, и в его мгновенно посветлевших глазах стальным блеском отливает с трудом сдерживаемое холодное бешенство.
— Я абсолютно всем доволен, Прасковья Павловна… Я никаких претензий к вам не имею…
Он пытается успокоить жену: в холодильнике есть яйца, можно сделать глазунью, если она хочет.
— Сделай, — коротко бросает Катя, и Костя уходит на кухню.
Задетая тем, что дочь и зять недовольны ее столом, мать продолжает оправдываться:
— Хорошо иметь бы столько денег, чтобы не считать их. Покупать, чего душа захочет…
И по этому вопросу в газете, которую, тщательно пережевывая ужин, читает отец, встречается соответствующий комментарий:
— Для этого надо выиграть по лотерее! Извольте, сообщение из Пензы: «Водитель такси В. Н. Мехоношин в очередном тираже денежно-вещевой лотереи выиграл одновременно автомобиль „Москвич“ и мотоцикл Иж с коляской!» Подчеркиваю, о-дно-вре-менно!
— Везет же людям, — завистливо качает головой мать. В это время Костя приносит на сковородке яичницу, и мать обращается к нему: — Сейчас, в магазине слыхала, какая-то новая лотерея появилась, «спортлото». Купили бы вы билеты, а вдруг выиграете!
Костя не отвечает ей. Это ее мания — завидовать более удачливым людям и постоянно попрекать Костю (как всю жизнь упрекала мужа) в том, что он не продвигается по службе, не делает карьеру, как другие. Приходится ответить Кате: родители обижаются, когда молодые с ними не разговаривают.
— Мне в лотерею никогда не везло. Поэтому я перестала покупать билеты.
Чтобы разрядить тягостную, взрывоопасную атмосферу за столом, Костя, сидящий на диване рядом с Катей, игриво целует ее в щеку:
— Не огорчайся, Катенька! Кому не везет в игре, тому везет в любви!
Поморщившись, Катя с досадой на лице увертывается от мужа: нашел время приставать со своими нежностями, слюнтяй!
— Это очень дорого, Константин, что ты любишь жену, — нравоучительно замечает мать. — Но ты тоже должен ценить, что тебе досталось такое сокровище! Молодая женщина хочет и одеться модно, и иметь приличную квартиру, и мебель, и посуду, чтобы она могла как полагается принять гостей…
Если мать не остановить, она будет крутить свою шарманку до тех пор, пока Костя не взбесится, и начнется скандал.
— Мама! Перестань, пожалуйста! Это же невыносимо! — сорвавшись, кричит Катя и швыряет вилку на пол. Костя поспешно наклоняется и поднимает ее.
— А что я такого сказала? — обиженно защищается мать. — Ничем не угодишь вам… Все не так…
Не желая больше участвовать в препирательствах за столом, Костя включает телевизор, пересаживается в кресло и сосредоточенно следит за игрой хоккейных команд. Катя раскрывает книжку журнала «Москва» и устраивается в уголке дивана: хочет отвлечься чтением новой повести Солоухина «Приговор», которую в институте все очень хвалят.
Тишина длится недолго: влетает взлохмаченный, запыхавшийся Витька.
— Мам, ты выгладила мою кремовую рубашку?
Как сумасшедший, носится он из ванной в столовую, умывается и переодевается.
Отец с нарастающим раздражением смотрит на его беготню. Он спрашивает Виктора язвительно-ироническим тоном:
— Куда, позвольте спросить, собираетесь, молодой человек?
— На мальчишник, друг из армии вернулся! — на ходу отвечает Витька.
— Ночевать вернешься или дверь можно запирать? — продолжает допрашивать отец.