Справочник. Улицы Оренбурга.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наряду со скученностью в некоторых частях города накопилось и много обветшалых домов. Таким застал город новый военный губернатор В. А. Перовский, решивший очистить Оренбург от плохих построек. Прибыл он на место службы в июне 1833 года, и уже в 1835 году была образована комиссия, которая осмотрела все дома и 221 из них назначила на слом. Домохозяев, которые не могли построить хороший новый дом или привести в надлежащий вид старый, следовало переселять за город. Таким владельцам выделялись пособие и лес для строительства в новом предместье, средства эти возмещались, в основном, за счет продажи освободившихся дворовых мест новым владельцам. Многие выезжать отказывались, и их переселяли с помощью полиции, которая иногда прибегала даже к выламыванию оконных рам и разваливанию печей.

Принято считать, что В. А. Перовский старался привести город в приличный вид к приезду наследника престола Цесаревича Александра Николаевича летом 1837 года. Может быть это и так, хотя вызывает сомнение, что в 1835 году уже планировалась поездка 1837 года; к тому же еще весной 1837 года точно не знали, заедет Цесаревич в Оренбург или проедет через Уфу в своем путешествии по России. Постройки в новом предместье стали появляться в 1838 году.

Новое предместье, получившее название Новой слободки, спланировали с перспективой роста, начиналось оно от линии современной улицы Постникова, точно выдерживая расстояние 130 саженей от крепости. В планировке выбрана была радиально-кольцевая схема, что решающим образом сказалось на дальнейшем расширении города и на развитии его планировки. Первые кварталы были заложены между линиями современных улиц Цвиллинга (тогда здесь проходила дорога на Симбирск) и Комсомольской; северной границей в первое время была улица Караван-Сарайская, от которой число проездов стало удваиваться в радиальном направлении. К началу 1850-х годов застройка стала местами доходить до линии современной Григорьевской.

Темп строительства оставался в те годы довольно медленным, о чем свидетельствуют следующие цифры: в 1828 году в городе и предместьях было всего 1529 домов, в 1843 году их стало 1770. То есть в среднем строилось 16 домов в год. Дальше рост слободы идет интенсивнее, сказывается, очевидно, начавшееся развитие промышленности. К началу 60-х годов северная граница проходит уже по Степной улице, которая и получила свое название как граничащая со степью. Улицы с таким названием появляются и позже. Степная улица через десять лет начала постепенно застраиваться со стороны степи и удлиняться. К началу 60-х годов оформилась как улица и современная Комсомольская, поскольку восточная граница слободки стала проходить по линии улицы Орджоникидзе.

В 1864 году произошло значительное увеличение территории Новой слободки в западную сторону: погорельцам Старой или Голубиной слободки отвели места до линии Ташкентской улицы, начиная от улицы Телеграфной (современной Цвиллинга) названной так, потому что вдоль нее шел «Телеграфный путь Самарского сообщения». С запада новая часть слободки доходила до линии Паркового проспекта, тогда это место называлось Госпитальной площадью по военному госпиталю, построенному вдали от города в начале XIX века. Начинался новый район застройки от современной Рыбаковской, потому что ближе к городу до Караван-Сарайской, которая отделяла законченный в 40-х годах Караван-Сарай с парком, место уже было занято казенными постройками, одной из которых был «Степной цейхгауз». Это здание, построенное в 1856 году и облицованное глазурованным кирпичом, дошло до нас (Парковый проспект, 10); по нему и современный Саратовский переулок был назван Цейхгаузным. Из-за отсутствия улиц, связывающих эту часть Новой слободки с городом напрямую, новые кварталы сразу получили меткое название «Оторвановка», которое употреблялось даже в официальных документах. Кроме этой части, погорельцам отвели еще 6 кварталов «к магометанскому кладбищу», положивших начало застройке западной стороны современной улицы Терешковой.

В 70-е годы завершается застройка Новой слободки, границы которой с севера и востока определяются современными улицами Невельской и Терешковой, а с юго-запада — Парковым проспектом. Наименование улиц в ней происходило уже не стихийно, как это было в большинстве случаев в Голубиной слободке. Часть из них назвали именами известных людей, несколько улиц и переулков радиального направления вполне обоснованно носили названия близлежащих населенных пунктов: Каргалинская, Сакмарская, Бердинский переулок; современная улица Попова называлась Фельдшерской по фельдшерской школе, основанной по указу 1841 года. Она располагалась напротив госпиталя и оказалась потом в начале этой улицы.

После упразднения крепости

Статус крепости мешал развитию Оренбурга как города, что особенно стало ощутимо в середине XIX века, когда крепость фактически потеряла свое значение. Несмотря на это, по генеральному плану, утвержденному военным министром в октябре 1850 года, значительная часть Старой слободки и несколько домов Форштадта подлежали сносу за нарушение 130-саженной ширины эспланады. Правда, все осталось на бумаге, а вскоре последовала и ликвидация крепости. Указ об упразднении Оренбургской крепости вышел 11 (23) июня 1862 года.

Срывать вал и засыпать ров начали, прежде всего, с юго-западной стороны. Удлинив часть кварталов до новой красной линии, разбив 7 новых в 1863 году, образовали часть современной улицы Бурзянцева. В 1864 году она была названа улицей Безак в честь генерал-губернатора А. П. Безака, который активно занимался вопросами новой застройки, а в этом году отбыл на новое место службы.

В XVIII веке пространство между валом и постройками с этой стороны города называлось Острожной улицей по острогу для содержания ссыльных. Он был на месте нового квартала между современными переулками Гугучкинским и Ивановским и находился внутри Бердского бастиона. От бывшей Острожной улицы под вновь проложенной остался участок современной улицы Бурзянцева от Диспансерного переулка до улицы Кирова. В XIX веке острога здесь не стало. Построили так называемый «тюремный замок» (одноэтажное кирпичное здание), находившийся по восточной стороне Введенской улицы (теперь 9-го Января) в южном квартале. До упразднения крепости никакого названия вместо Острожной на планах нет.

От новых кварталов и до Соляного переулка была оставлена Чернореченская площадь, название которой восходит к бывшей здесь раньше дороге и Чернореченским крепостным воротам, что находились в районе перекрестка современных улиц Бурзянцева и Пушкинской; именовали эту площадь и Железной по рядам для продажи железа и изделий из него. Но территория между современными улицами Чичерина и Гая от Кирова и до Постникова отведена, была под застройку. Между этими кварталами и старой частью застроили по обеим сторонам продолжение Бухарского переулка, назвав его, однако, Червяковским в этой части, поскольку новые кварталы считались принадлежащими не городу, а слободе.

Постепенно застроился и участок между улицами Кобозева и 9-го Января к северу от Хлебного переулка. Площадь, оставленная к западу от него получила название Хлебной по торговым рядам и амбарам на ней. Северная ее часть называлась одно время Соляной, а иногда и вся площадь именовалась Хлебно-Соляной. Связано это, должно быть, с переносом соляного торга, который в 80-е годы производился, например, на части Госпитальной площади.

Новая слободка тоже соединилась с городом, но сначала застройка шла только в кварталах от современных улиц Советской и Цвиллинга до Орджоникидзе. Ее восточную часть, включая и северную сторону Лечебного переулка, стали застраивать лишь начиная с 1872 года, так как до этого считали, что проектировавшаяся железная дорога может пройти с восточной стороны города, и это место могло бы быть удобным для вокзала. Незастроенное пространство от города до Караван-Сарая стали называть по бывшим крепостным воротам Сакмарской площадью, именовали ее и Мясной по устроенным на ней мясным рядам.

С восточной стороны города бывшая эспланада долгое время оставалась свободной, вал срывали местами, только на территории, занятой ныне Оренбургским высшим зенитным ракетным командным училищем, стали строить казармы и другие служебные здания. Эта сторона на юге называлась Форштадтской, или Войсковой площадью; пространство же на севере, ограниченное современными улицами Володарского, Терешковой, Победы и Выставочной до появления рынка, называлось Конносенной площадью, или просто Сенной.

Соединившись с городскими, радиальные улицы Новой слободки сохранили свои названия, городские улицы тоже не переименовывались. Таким образом, одна и та же улица имела одно название до современной улицы Володарского и другое — дальше. Так часть Комсомольской была Успенским переулком, а другая — Каргалинской улицей. В это время оформилась как улица современная Володарского, тогда инженерная, названная по домам инженерного ведомства, находившимся по обе стороны главной улицы у бывших Сакмарских ворот крепости.

В середине 1860-х годов к северу от Старой слободки, официальное название которой в это время — 3-я часть города, появляются первые промышленные заведения. Они строятся в районе улиц Гончарной и Шафеева. Земля эта считалась городским выгоном и к слободке не относилась. На планах она выделена так же, как и территория Форштадта; граница ее шла по линии современной улицы Мусы Джалиля и на север по линии улицы Курача. Постройки на этом участке обозначаются сначала как «клейные и гончарные заведения», или «гончарные и другие промышленные заведения», а затем — «арендованные места», потому что около заведений стали селиться их хозяева, или просто арендаторы. Отсюда и выражение «жить на Аренде», то есть на арендованных местах, а не «в Аренде». Застройка арендованных мест в начале XX века доходит на западе почти до современной 1-й Семафорной и на севере — до Буранной улицы, а к 1916 году — до улицы Гусева.

На плане 1902 года современные улицы, начиная от Мусы Джалиля и на север, носят названия 1-й, 2-й, 3-й и 4-й Гончарные ряды. Принято считать эти названия исконными, но документы свидетельствуют о том, что ранее они назывались соответственно — Площадь, Тухтинская, Жаломская, Светловская; все они, кроме первого названия, появились следуя, очевидно, тому же принципу, что и в слободке. Большинство перпендикулярных им переулков тоже носили другие названия, по сравнению с подписанными на вышеупомянутом плане. Поскольку административный статус у арендованных мест был иной, названия улиц, даже являвшихся фактически продолжением соответствующих проездов Старой слободки, были другими. Теперь такие улицы объединены одним наименованием. Пространство между улицей Курача и склоном оставалось незастроенным, так как не относилось к выгону. С конца XIX века оно стало называться Ардатовской площадью, или улицей, начинавшейся в бывшей Старой слободке от современной Павловской, поэтому прошлое название нескольких современных улиц сводится к Ардатовской.

Постепенно арендованные места слились с бывшей слободкой, и название «Аренда» перешло на ту часть, которая находилась под горой. Этому должно было способствовать несколько факторов: постепенное слияние части слободки, расположенной наверху, в нескольких местах с городом; отсутствие сословно-экономического единства внутри бывшей слободки, главным образом между ее низом и верхом. В верхней части выделился более богатый слой, что отразилось и в названиях улиц. Так по купцам Дееву и Дюкову были Деевская и Дюковская линии. Сыграло роль и административное объединение бывшей слободки и арендованных мест в одну часть города, и, возможно, главное — ликвидация различий в землепользовании. Само название «Аренда» и в силу ослабления смысловой нагрузки, и фонетических особенностей выражения «на Аренде», где сливаются две гласные «а», все больше превращается в «Ренду». Таким образом, выражение «жить на Аренде» в настоящее время воспринимается как «жить под горой» в этой части города.

Дальнейшему продвижению слободки и арендованных мест на запад мешал рельеф местности: наличие Банного протока, или озера в южной части и низменный характер местности в целом. С начала XX века окончательным пределом явилась Ташкентская железная дорога.

К 1879 году Новая слободка почти полностью застроилась до линии современной Невельской улицы, возникла необходимость дальнейшего роста. Весной этого года произошло несколько опустошительных пожаров во всех частях города, после чего была проведена распланировка нового района, получившего название Нового плана, позже — Новой стройки. В 60-е и особенно в 70-е годы XIX века в связи с введением в эксплуатацию законченной в 1876 году Самарской железной дороги, ростом промышленности, возросла численность населения.

Новые кварталы планировались по прямоугольной сетке, поскольку радиальные улицы Новой слободки разошлись довольно широко, и нужно было бы их удвоить, чтобы длина квартала осталась в допустимых в противопожарном отношении нормах. Можно высказать еще ряд других возможных соображений, но это, видимо, было основным, так как первейшей заботой городских властей была защита от пожаров. Очевидно, руководствуясь этими же соображениями, новую застройку начали от линии современной Орской улицы, оставив площадь между Новой слободкой и Новым планом, которую назвали Мариинской. «Новый план» отразил существо планировки: переход от радиально-кольцевой к прямоугольной схеме. Разбивку местности произвели «между Бердинскою и Ново-Каргалинскою дорогами». Внешняя граница новых кварталов шла по линии современных улиц Орской, Астраханской, Гребенской и Терешковой. В середине оставлена была площадь, получившая название Николаевской, в наше время часть ее занимает сад им. Октябрьской революции. В 1890-е годы происходит разбивка местности на другой стороне современной улицы Терешковой, именуемой тогда Уфимской в этой части, в то время, как в Новой слободке, она имела другие названия: в 70-е годы — Крайняя и Степная, затем стала Нижегородской. Названия остальных улиц, идущих в направлении север-юг, и являющихся в большинстве своем естественным продолжением улиц Новой слободки за Мариинской площадью, тоже были совсем другими, за исключением продолжений Каргалинской (совр. Комсомольская) и Сакмарской (совр. Орджоникидзе), которые назывались так же. Улицы, составляющие теперь Пролетарскую, назывались в пределах Новой слободки Воскресенской, а в Новом плане — Бердской; в последнем случае улица частично совпадала с бывшей дорогой на Берды. Первая продажа дворовых мест в Новом плане состоялась осенью 1879 года, поэтому строительство вряд ли могло начаться раньше весны 1880 года.

Дальнейшее значительное увеличение Нового плана произошло в 1906 году, когда кварталы были распланированы до линии современной улицы Шевченко, в то время этот край тоже назвали Степной улицей. К 1916 году на западе распланировка Новой стройки дошла до современной улицы Полтавской, а на востоке — до проезда Канарейкина, но застройка, в основном, дошла только до линии современной улицы Мискинова. Новыми местами или «Новостройкой» завершается официальная застройка Оренбурга царского времени.

Между Новой слободкой и Новостройкой, с одной стороны, и Форштадтом, с другой, были каретные и кузнечные ряды, сенной базар, ветряные мельницы, сенные карды, женский монастырь, к востоку от монастыря в районе современной Харьковской улицы — пороховые склады, по ним вся местность вокруг именовалась «Пороховые». Сейчас это название почти вышло из употребления, но в 40-е и 50-е годы XX века еще существовало.

Кроме официально разрешенной и спланированной застройки, в начале XX века возникло и довольно большое стихийно застроенное поселение, получившее по этой причине название «Нахаловка». В 1903 году началось строительство Ташкентской железной дороги, стали строить железнодорожные мастерские, из которых развился затем современный ТРЗ. Около мастерских были временные склады на арендованной у города земле. Близ главного склада в товарных вагонах устроились жить рабочие мастерских и железной дороги. Когда вагоны понадобились, они с разрешения железнодорожного начальства здесь построили сначала бараки, а потом и дома, так как до города было тогда и далеко, и дворовые места стоили для них слишком дорого. Дома строили и деревянные, и саманные. Вся эта стройка велась за мастерскими в районе современных улиц Зиновьева и Коммунистической.

В 1905 году мастерские вступили в строй, надобность во временных складах отпала, и железная дорога перестала арендовать у города этот участок. А город отказался признать новое поселение своей частью, мотивируя это, в частности, трудностями касающимися водоснабжения, освещения, пожарной службы и т. д. С 1906 года по распоряжению губернатора постройки были прекращены, к этому времени там имелось уже 130 домов. Несмотря на запрет, строительство продолжалось. Чтобы ему препятствовать, Управа специально нанимает на строительный сезон нескольких полицейских. В этом конфликте фактически участвуют не две, а три стороны: поселенцы, город и железная дорога; последняя старается защитить своих работников. К 1910 году более 200 лиц владели домами в этом поселении, часть из них к железной дороге отношения уже не имела. Попытки выселения практически результатов не дали.

Стороны, наконец, договорились, что участки будут сдаваться в аренду, но только работникам железной дороги. Этим вопрос не был решен, так как не все жители поселка имели право на аренду. К 1913 году было уже 263 постройки, а контрактов на аренду заключено только 129. Жителям отказали в официальном наименовании поселка и отклонили первое прошение о постройке церкви, ссылаясь на то, что вопрос с арендой полностью не решен. Летом 1913 года городская Дума постановила окопать весь поселок, чтобы прекратить его рост; к осени завершается рытье канавы размером приблизительно 90 на 90 сантиметров и общей длиной 785 саженей, что составляет около 1675 метров.

Вопрос с «Нахаловкой» так и остался нерешенным, названий улицам не дали; по плану 1916 года границы ее проходят немного не доходя до линий современных улиц Воровского и Рабочей и дальше по линии современной застройки со стороны проспекта Братьев Коростелевых.

Другого жилья вокруг не было, на горе Маяк располагались летние лагеря военных училищ, на северной стороне — городские дачи, на крутом берегу над Сакмарой — небольшой мужской монастырь, а к центру горы — каменоломни. Несколько дач было и в районе современного дома отдыха «Оренбургский» в Караваевой роще. От железнодорожных мастерских в сторону вокзала жилых строений не было, на значительной территории здесь производилась сушка кож. Вдоль склона располагались кирпичные заводы, ближе к городу находились другие предприятия: мельницы, скотобойни, склады.

Дальше к югу с западной стороны железной дороги на месте Овчинного городка в начале XX века были свиные загоны и на берегу Банного протока мельницы. Позже на их месте вдоль ериков расположились кожевенные, салотопные, овчинные и мыловаренные заводы. Название «Овчинный городок» произошло, вероятно, потому что сырьем были преимущественно овцы.

За рекой Уралом тоже было производство, связанное с овцами: бойни, сушка кож, шерстомойки, кожевенный завод; стоял там и старинный Меновой двор. Сразу за рекой, недалеко от переправы, или моста были кузницы, переведенные сюда в 1880-х годах с правого берега Урала в целях пожарной безопасности. В Зауральной роще вокруг Большой поляны располагалось значительное число городских дач.