Какая разница, за что пить?
Она сделала глоток, прозрачная жидкость просочилась внутрь, отозвалась тёплым жжением в груди, голова задурманилась ещё сильнее.
Ромка лихо опрокинул очередную рюмку. Глаз у него постепенно становился совсем шальной.
– А чего ты подарок не откроешь? – поинтересовалась Света.
Хоть какое-то развлечение!
– Можно, – согласился Ромка.
Он развязал ленту, сорвал с коробки золотую бумагу, открыл. Извлёк оттуда тёмно-бордовый в крапинку галстук в фирменной упаковке и большую фотографию в красивой рамке.
На фотографии был весь их класс – одиннадцатый «А». Красиво стояли в три ряда. В середине классная руководительница – Седа Магометовна.
– Ну как? – спросила Света.
– Офигенная фотка! – отреагировал он. – И рамка нехилая.
Он отставил фотографию в сторону, полюбовался. Она была сделана совсем недавно, пару месяцев назад.
А скольких уже нет!
Нет Тамары Станкевич, которая насмешливо улыбается в первом ряду. Бесследно исчезла лучшая Тамаркина подруга Танька Родина, стоящая рядом. Нету больше Дикого, гордо высовывающегося из второго ряда сразу за ними. Из братьев Асланянов, торчащих в третьем ряду, остался только один. Нет и Седы Магометовны. Где-то в бегах Павло Горошевич…
Ромка нахмурился.
Может быть, этот отморозок, маньяк Павло, который мочит всех подряд, каким-то образом узнал, что он, Заблуда, его засёк. Может, ему грозит очень серьёзная опасность. Может, Павло уже караулит где-то рядом…
Лучше вообще не высовываться!
Это чмо недоделанное, крезанутый терминатор Павло не задумается ни на секунду, отправит его вслед за остальными, на кусочки порежет, к гадалке не ходи!
Ромка поёжился, представил себе, что с ним сделает безумный Горошевич.
– Давай дёрнем за наш класс? – предложил он. И, не дожидаясь ответа, опять наполнил рюмки. – Ты чего-то слабо выпиваешь! – заметил он Свете. Поднял её рюмку, поднёс ей прямо ко рту. – Ну, давай, понеслась душа в рай!
Света вынужденно пригубила.
Ромку это не устроило. Он уже забыл про свои тревожные мысли, продолжал настаивать:
– Тебя чего, клинит? Давай, давай пей!
Она оттолкнула его руку, чуть не расплескала при этом остаток виски. Ей что-то всё это совсем перестало нравиться.
Ромка поставил рюмку, решил не настаивать.
Тише едешь – дальше будешь!
Зорко следил, как постепенно затуманиваются её глаза.
Ещё немножко, и дойдёт до кондиции!
Тогда можно будет и приступать. Уж тогда-то он своего не упустит!
Жадным быстрым взглядом Ромка пробежал по её высокой груди, остановился на тонкой белой шее, на которой поблескивала изящная серебряная цепочка.
– Нехилая цепура! – сказал он.