– Привет! – раздался в ответ милый девичий голос. – Это я.
– Света! – обрадовался он. Но тут же нахмурился, озабоченно спросил: – Тебе что, опять звонили?
– Нет, слава богу, нет. Я просто так. Хотела попрощаться. – Она сделала паузу, потом решилась: – Знаешь, чего-то мне не хочется теперь уезжать. Странно, правда?
Артём улыбнулся:
– Ничего странного.
Тут же опомнился, стёр улыбку с лица. Он не имел никакого права поддерживать этот тон.
Так можно далеко зайти!
Если ко всему происходящему добавится ещё роман с малолеткой, то это будет полный компот. Можно будет надолго поставить крест на карьере.
А может, даже и навсегда!
Он вздохнул, сказал сдержанно:
– Может, ты и вернёшься. Мало ли как всё сложится.
– Может быть, – нежным эхом отозвалась она.
– Слушай, извини, я не могу сейчас разговаривать, давай попозже перезвоню, хорошо?
– Хорошо.
На этот раз Артём явно услышал в её голосе печальные нотки.
Главное, не поддаваться!
– Ну ладно, тогда пока, – небрежно сказал он.
– Пока.
Он отключился, задумчиво спрятал телефон.
Очень славная девушка.
И очень молоденькая, о чём не следовало забывать ни на секунду. А сейчас хорошо было бы вообще выкинуть её из головы.
Надо сосредоточиться совсем на другом, куда более важном!
Страшная маньячка, убийца, с невероятной жестокостью уничтожившая уже с полдюжины человек, вот-вот появится. Нельзя, чтобы она захватила его врасплох. Её надо встретить во всеоружии.
30. Закат
Вода в Красавице была окрашена в тёмно-бордовые, кровавого оттенка тона. Павло Горошевич подъехал к самому берегу, остановился, закурил.
Уныло смотрел, как солнце исчезает за холмами и тьма начинает поглощать озеро. Он ждал вечера, чтобы попробовать осторожно вернуться в город.
Может, хоть каких-то бабок удастся нарыть!
Или хотя бы как-то исхитриться документы из дому забрать. После этого можно и срываться отсюда. На время надо обязательно свалить, другого выхода нет. Сука-директор его заложил!
И зачем только он, Павло, полез во всё это? Подумаешь, глаза ему черножопые мозолили! Зато жил бы себе спокойно. А теперь, как последний мудак, в собственный дом должен огородами пробираться.
А может, сдаться?