Рудик никак на всю эту возню и диалог не реагировал, сидел неподвижно, прямо. Будто какой-то восточный божок, которого носят на носилках под балдахином.
Кресло подкатили к камере.
Храпченко достал ключи, открыл дверь.
– Вот, Трушина, одноклассника тебе привезли! – объявил он. – Так что тебе уже не скучно будет.
– Только он теперь не одноклассник, а однокамерник! – хихикнул Серёга, у которого оказалось повышенное чувство юмора.
– Мне надо срочно поговорить с Артёмом! – тихо произнесла Алина.
– С кем, с кем? – прикинулся валенком Храпченко.
Развлекался, делал вид, что не расслышал.
– Со следователем! – разозлилась Алина. – Вы же обещали!..
– Обещанного три года ждут! – внушительно объяснил Сеня. – Правда, Серёга?
– Иногда и дольше бывает, – опять заржал тот.
– Суки! – заорала взбешённая Алина. – Менты грёбаные!
– Ладно, не возникай! Поговоришь, поговоришь с ним, – примирительно сказал Сеня. – Он сейчас отъехал ненадолго. Вот вернётся, и побеседуете. Помоги, Серёга.
Они впихнули в камеру Рудика на его кресле, захлопнули дверь и ушли, весело переговариваясь.
Рудик некоторое время сидел всё так же неподвижно, не поворачивал головы. Потом шевельнул единственной рукой, нажал на какую-то кнопку в подлокотнике. Кресло ожило, тихо зажужжало.
Рудик отъехал в дальний угол камеры, там развернулся и снова замер. По-прежнему не произносил ни слова.
Алина с внезапным, непонятно откуда взявшимся страхом смотрела на него, не отрываясь. Зрачки у неё были сильно расширены, занимали почти всю сетчатку глаз.
32. Подарок
Ромка выключил люстру, оставил только один источник света – торшер, состоящий из длинной ножки, заканчивающейся чёрной металлической тарелкой, внутри которой находилась маленькая галлогеновая лампочка. Теперь освещение стало приглушённым, кайфовым.
Он включил музыку – что-то тягучее, восточное.
– Крутизна! – объяснил Ромка. – Сейчас заторчишь!
Но Света вовсе не заторчала.
Правда, от выпитого немного кружилась голова, но никакого кайфа не было. Время шло, а другие гости почему-то по-прежнему не показывались, она всё ещё была первой и единственной. Ситуация складывалась крезовая, то бишь идиотическая.
Света сидела на диване, листала старый журнал «Карнавал историй» с дурацкими фотографиями известных людей, преимущественно артистов, имитирующими старинные картины. Всё это её раздражало донельзя.
Она чувствовала, что постепенно впадает в неадекват. Ей было откровенно скучно.
Ромка крутился рядом, нёс какую-то ахинею, иначе говоря, гнал по-чёрному. Регулярно нахваливал и подливал виски.
Света кривилась, но пила, делать всё равно было нечего.
– Давай, за нас! – предложил Ромка.
– Давай, – вяло согласилась она.
За них, так за них, не всё ли равно.