— Льюис, я хочу попросить тебя об одном одолжении.
— Для тебя я готов на все, дружище.
— Я хочу нанять твою лодку на одну ночь. Она будет нужна мне через два дня.
— Так ты хочешь обеспечить меня работой? — засмеялся Кроукер. — Какое же это одолжение?
— Нет, твоя лодка нужна мне не для рыбалки, Льюис.
— Надеюсь, ничего противозаконного, Бенни? — нахмурился Кроукер.
— Нет, ничего такого, но... — Бенни огляделся, словно опасался, что его подслушивают. — Это должно остаться строго между нами. Ты не должен говорить об этом никому, даже своим работникам. Для всех остальных ты просто берешь лодку для себя, хорошо?
— Хорошо, но ведь у тебя есть своя собственная прекрасная лодка.
— Моя лодка для этого не годится. — Бенни похлопал его по плечу. — Спасибо, амиго. Для меня это архиважно. Кроме тебя, я не знаю ни одного человека здесь, кому мог бы довериться. — Он придержал дверцу, пока Кроукер усаживался в машину. — Так не забудь, через два дня.
— В какое время?
— Мы должны будем отчалить в восемь вечера.
— И куда же мы отправимся, Бенни? На Кубу?
Ничего не ответив, Бенни приложил палец к губам.
«Что за тайны?» — подумал Кроукер. Впрочем, на то они и друзья, чтобы не задавать лишних вопросов.
— Бенни! — Он порывисто обнял друга. — Поможет твой камень духов Рейчел или нет, все равно я очень благодарен тебе за него!
3
Было уже довольно поздно, десятый час. Дорога от дома Бенни до больницы, где лежала Рейчел, заняла почти полтора часа.
Когда он поднялся в отделение диализа, Мэтти спала. Медсестры разрешили ей прилечь в свободной палате. Кроукер на цыпочках пробрался мимо нее в палату Рейчел. По пути он столкнулся с дежурной медсестрой и спросил ее о состоянии племянницы. Услышав, что ничего не изменилось, он не знал, радоваться ему или огорчаться. Наверное, если не ожидать чуда, это было лучшее, на что они могли надеяться.
Рейчел лежала все в том же положении, в каком он оставил ее утром, — на спине, без сознания, вся обвитая таким множеством пластиковых трубочек, что казалась каким-то получеловеком-полумашиной. Глубокие тени залегли на ее лице, и у Кроукера сжалось сердце от отчаяния. Она уходила от него навсегда... Должен же быть какой-то способ достать для нее здоровую почку!
Присаживаясь на край ее постели, он вдруг почувствовал, что весь дрожит. Он осторожно взял ее руку в свою, словно пытаясь согреть ее своим теплом. В этот момент ему показалось, что воспоминания о Соне смешались в его мозгу с тревогой за племянницу, словно обе их души были теперь где-то по другую сторону реальности, непостижимым образом связанные друг с другом.
Он достал из кармана камень духов, который подарил ему Бенни. В слабом свете ламп его темно-зеленая поверхность казалась матовой. В нерешительности Кроукер повертел его в пальцах. Ему казалось, что по внешнему виду камень ничем не отличается от тех бесчисленных сотен и тысяч камней, которые можно найти на побережье.
Тем не менее он все Же осторожно положил его на грудь Рейчел поверх белой простыни, которой она была прикрыта. Он с надеждой искал в лице девочки признаки возвращающейся жизни, но тщетно — не произошло ровным счетом ничего. Все так же чуть слышно работали контрольные мониторы, тихо гудела машина диализа, мерно падали капли лекарственного раствора в капельницах. Сидя совершенно неподвижно, Кроукер ждал, и ему казалось, что прошла уже целая вечность, но Рейчел не выходила из комы. Отчаявшись, он протянул руку, чтобы забрать камень духов, но тут же, вскрикнув, отдернул ее — камень был горячий!
— Кто здесь?
Кроукер вздрогнул, словно его укололи иглой.
— Рейчел? — Он склонился над ее постелью.
Она открыла глаза, и он увидел, что они у нее действительно небесно-голубого цвета.
— Кто вы?
— Я твой дядя Лью, брат твоей мамы. — Он подвинулся ближе, чтобы она могла разглядеть его. — Мама рядом, в соседней палате. Позвать ее?
— Нет!
Она произнесла это слово шепотом, но Кроукер застыл на месте, словно она закричала во весь голос. Она изо всех сил вцепилась в его правую руку, стараясь удержать возле себя.