Стоя рядом с Бенни, Кроукер чувствовал, как его бьет дрожь.
— А что было потом? — тихо спросил Кроукер.
В ответ Бенни жутковато рассмеялся. К этому времени они уже были в Атлантике. Волны становились выше, крепчал соленый ветер.
— А ты как думаешь? Мне удалось-таки совершить вожделенную сделку. Я выполнил свои обязательства перед братьями. Я все сумел сделать так, как должен был сделать сразу, с самого начала. Так они мне сказали. — Он горестно покачал головой. — Потом, спустя три недели после окончательного оформления сделки, они вытащили того парня прямо из постели и мучили его больше суток... Теперь его сердце бьется в груди президента Аргентины, а печень пересажена брату министра финансов Бразилии. Так они заставили его расплатиться за упрямство и нанесенное им публичное оскорбление. Бог свидетель, мы с ним оба расплатились за то, что связались с этими чудовищами.
— Но ведь с тех пор прошло уже пять лет, Бенни, — сказал Кроукер, засовывая замерзшую руку в карман ветровки. — Почему они появились вновь и расправились с Соней?
— У них долгая память... А я-то думал, что окончательно расквитался с ними и они больше никогда не вернутся в мою жизнь... Видно, я опять ошибся.
Лодка неслась вперед на полной скорости, подпрыгивая на гребнях волн так высоко, что у Кроукера клацали зубы. Бенни резко повернулся к нему.
— А знаешь, что гнетет меня и пожирает изнутри, Льюис? Ведь Антонио и Хейтор были тогда абсолютно правы. Пять лет назад в глубине души я не стремился к успешному завершению той сделки. Я действительно тогда не выложился по максимуму, я просто хотел как можно скорее отделаться от них. Однако я не сумел предвидеть всех последствий. Я был уверен, что уж кто-кто, а я-то сумею их перехитрить. — Он ударил себя кулаком в грудь. — Это я убил Розу! Я так же виноват в ее гибели, как и ее убийцы! — Он отвернулся от Кроукера. — Теперь ты понимаешь, что может произойти, когда ты молод и уверен, что знаешь ответы на все вопросы? Очень быстро ты начинаешь понимать, что не только не знаешь ответов, но и понятия не имеешь, каковы сами вопросы.
Рука, лежавшая на дросселе, плавно опустилась, и лодка замедлила ход. Двигатель недовольно заворчал на низких оборотах.
— Вот мы и на месте, — сказал Бенни, передавая Кроукеру руль. Потом он вынул дорожную сумку и открыл ее.
— Заглуши двигатель, — помолчав, сказал он.
Кроукер повиновался. Наступила полная тишина, слышался лишь тихий шорох волн. Они были одни в открытом океане. Земля виднелась узкой светлой полоской где-то далеко на западе, у самой линии горизонта.
— Теперь наступает очень важный момент, — сказал Бенни. — Прошу тебя сосредоточиться.
Наклонившись, он обмакнул руку в маленький глиняный горшок и помазал чем-то черным лоб, щеки и подбородок Кроукера. Потом он сделал то же самое со своим лицом.
— Что это ты делаешь, Бенни?
— Тс-с-с... — Бенни приложил палец к губам. — Сейчас мы попрощаемся с Соней.
— Ничего себе. — Кроукер выпучил глаза. — Вот как ты представляешь себе погребальную церемонию?!
— Нет, не я, — спокойно ответил Бенни. — Мой дедушка.
Он вынул голову Сони, замотанную в полотенца.
— Приступим. Теперь наши лица покрыты сажей, и злые духи не смогут узнать нас и утащить за собой, пока мы будем прощаться с душой Сони, которой предстоит долгий путь в иной мир.
— Бенни... — начал было Кроукер.
— Нет! Помолчи! — зашипел тот. — От своего деда я унаследовал нечто сокровенное, священное. Он был настоящим целителем и понимал гораздо больше нас с тобой. Когда мы будем прощаться с душой Сони, мы станем уязвимыми для могучих сил, не поддающихся человеческому контролю и пониманию. — Он пристально посмотрел на Кроукера. — Это правда, Льюис... Ты готов?
— Готов! — кивнул Кроукер.
Лицо Бенни, покрытое черными полосами сажи, казалось ему странным и совсем незнакомым. Проведя ладонью по своему лицу, Кроукер подумал, не произошли ли и с ним такие же перемены.
Из той же дорожной сумки Бенни извлек небольшую железную жаровню.
— Послушай меня, Льюис. Наш мир состоит из трех вещей. Закон природы, который не имеет ничего общего с законами человеческого общества, — это первый компонент. Второй — энергия и третий — сознание.
Именно сознание делает нас с тобой разумными существами. В отличие от животных мы, люди, умеем мыслить. Животные же руководствуются исключительно своими инстинктами. У людей тоже есть инстинкты, но есть и сознание. В чем-то это хорошо — люди делают изобретения, двигают прогресс. Но зачастую сознание подавляет наши инстинкты, а это очень скверно, амиго.
— Удивительно, — сказал Кроукер, — не предполагал в тебе склонности к оккультизму.
— Очевидно, ты полагаешь, что это комплимент? — хмыкнул Бенни.
Разговаривая с Кроукером, он смешивал какие-то порошки из пластиковых флаконов. Потом он добавил что-то похожее на высушенные листья и маленькие веточки и тщательно размешал все это на дне жаровни. Отвернувшись от сильного ветра, он поджег полученную смесь и знаком велел Кроукеру присесть на корточки так, чтобы жаровня оказалась между ними. Кроукер увидел, как Бенни, раздувая ноздри, стал глубоко вдыхать дым от жаровни, и последовал его примеру. Сделав первый вдох, он ощутил сильный запах мяты, можжевельника, апельсина и еще много других, незнакомых запахов, резких и жгучих, словно перец «чили». Он сделал еще несколько глубоких вдохов, и глаза его сами собой закрылись. Продолжая вдыхать ароматный дым, он почувствовал, как его тело стало тяжелеть, словно усилилась сила земного тяготения. Потом у него слегка закружилась голова, и ему внезапно показалось, что невидимая нить, связывавшая его с землей, оборвалась и его тело взлетело в воздух и стало парить в теплых восходящих потоках воздуха, совсем как это делают бакланы.