Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Прошлое рождает настоящее, – отрезал Нишицу. – От него просто так не отмахнешься.

– Да, забыть его невозможно, – согласилась Чика. Нишицу некоторое время внимательно присматривался к ней, будто просвечивая насквозь своими опаловыми глазами, а потом сказал, словно в подтверждение своих мыслей:

– Прости меня, Чика-сан. Я должен идти, и так опаздываю на встречу.

Чика поняла, что нужно что-то срочно делать и задержать его, поэтому сказала первое, что пришло в голову:

– Нишицу-сан, ты всегда убегаешь с поля боя, потерпев поражение?

– Что? Что ты сказала?

Он всерьез рассердился, но зато Чике удалось привлечь его внимание и задержать.

– Ты же знаешь, что я права, – нажимала она, – но просто уперся и не хочешь признаться в этом. Теперь настало время, когда нужно жить в реальном мире, а не стараться изменить его в соответствии с собственными нуждами.

Нишицу схватил ее и резко дернул, поставив прямо перед собой. Опаловые глаза его сверкали от гнева.

– Что сделалось с тобой за время пребывания в Америке, Чика-сан? – Он толкнул ее вперед, к двери, выходящей в коридор. – Думаю, тебе лучше пройтись вместе со мной. Пусть Достопочтенная Мать сама услышит, какую ересь ты несешь.

Он грубо толкнул Чику в дверной проем, крепко схватил ее за руку и повел по коридору. Они прошли по саду и вот-вот должны были войти во второе здание. Нужно срочно что-то сделать, чтобы как-то остановить его.

Заметив раздвижную дверь, она уперлась каблуками и вывернулась из рук Нишицу. Одним движением раздвинув дверь, она рывком проскочила внутрь. Да это же туалет! Она повернулась и с шумом полезла ползком между полок у задней стенки. Банки с красками, моющими средствами, лаками и полировкой рухнули на нее, а вместе с ними упали кисточки, тряпки, листы наждачной бумаги и бумажные пакеты с песком. Один из пакетов Чика кинула в Нишицу, но он отшвырнул его в сторону.

Подбежав, он ухватил ее и вытащил наружу, поставив на ноги, и несколько раз подряд звонко хлестнул по щекам.

– Если еще раз поднимешь на меня руку, – угрожающе произнес он тихим голосом, – я не колеблясь убью тебя. – Ухмыльнувшись, он продолжал: – Думаешь, я не знаю о твоем предательстве? Думаешь, мне неизвестно о предательстве твоей сумасшедшей матери? – Комнату заполнило черное биополе его "макура на хирума", вырвавшееся, подобно зловещему джинну из бутылки. – Нет, ты все же пойдешь со мной к Достопочтенной Матери. – Он злобно взглянул на нее и ударил еще сильнее, явно наслаждаясь тем, как она скривилась от боли. – Я никогда не доверял ни тебе, ни твоему окаянному братцу Юджи. А почему бы мне доверять вам? Я всегда предупреждал Достопочтенную Мать, чтобы она не спускала глаз с Минако, и оказался прав. Вся проклятая семейка Шиянов должна быть уничтожена. Без сомнения, ее теперь ликвидируют.

Он ударил Чику в последний раз, глаза ее закатились, и она рухнула на пол без чувств.

Вулф повсюду искал Достопочтенную Мать, но в комнатах первого этажа ее нигде не было. Он не знал, что делать, и, чтобы заглушить боль и восстановить силы, применил свое биополе, однако дыхание никак не восстанавливалось. Ослабляла и мешала ему вовсе не боль, а травмы, полученные в схватке с Яшидой, растянутые сухожилия и порванные кровеносные сосуды на шее. Итак, прежде всего он попробовал излечить самого себя с помощью "макура на хирума", но на это потребовалось затратить немало усилий, и, хотя боль заметно утихла, а шишки и синяки почти рассосались, сил совсем уже не оставалось. Он понимал, что нужно передохнуть, но понятия не имел, как долго удастся Чике удерживать Нишацу и отвлекать его внимание. Ему нужно во что бы то ни стало побыстрее разыскать Достопочтенную Мать и расправиться с ней, прежде чем по тревоге поднимутся обитатели храма, и тогда все силы общества Черного клинка обрушатся на него и на Чику. Но где же прячется Достопочтенная Мать? "На самом верху храма Запретных грез, – послышался ему голос Чики, – за дверью, инкрустированной двумя птицами фениксами".

Тогда Вулф быстро пошел по коридорам с бесчисленными резкими поворотами, чтобы отогнать злых духов и не пропустить их в верхние комнаты. В конце коридора он увидел лестницу и помчался по ней, перескакивая по две-три ступеньки кряду. Второй этаж, третий, четвертый...

Выше – крыша. В помещениях царила мертвая тишина, густая и плотная, как смола. Хоть окна и были открыты нараспашку, чтобы проветрить и охладить помещения, все равно пение птиц с улицы сюда не доносилось. Все застыло в воздухе, ни малейшего дуновения ветерка, шевелящего кроны карликовых кленов, растущих внизу, в садике.

Тогда Вулф принялся методически прочесывать каждую комнату, направляя луч своей "макура на хирума" по периметру помещений. Здесь комнаты оказались попросторнее, чем внизу, и более изысканно обставлены. Современная западная живопись сочеталась в них с резьбой по камню, изящными шелковыми коврами ручной работы и другими произведениями искусства минувших веков. Здесь были выставлены несметные богатства. Он принялся тщательно осматривать помещения последнего этажа, как в свое время и в другом месте осматривал фешенебельную квартиру Лоуренса Моравиа. Правда, тогда это был совсем другой Вулф Мэтисон, но тем не менее нынешний досмотр производил он же.

"Позади лесенки, черной, как сама ночь", – помнится, говорила Чика.

Да, вот она, эта лесенка-приступок, похожая на сундук.

Вулф внимательно оглядел комнату, которая оказалась вестибюлем. В ней не было ни одного окна, а освещалась она флуоресцентными лампами, укрепленными на голых бетонных стенах, вдоль которых стояли антикварные китайские ритуальные столики из тяжелого темного дерева.

На каждом квадратном дюйме крышек столов стоял ярко раскрашенный миниатюрный робот, игрушечный, конечно, но, судя по их возрасту, можно было сразу прикинуть, что за них вполне можно выручить очень приличную сумму на любом аукционе в Японии. Все роботы были мужского пола, но ни один из них не походил на Робби-Робота из книги "Запретная планета", который, впрочем, был просто большой неуклюжей машиной с заводным механизмом. Такой парад механических игрушек отдавал чем-то мрачным и жутковатым, возможно, оттого, что они чем-то напоминали людей. Лица их казались бесчувственными, застывшими в ожидании команды от своего генерала, их яркая раскраска подчеркивалась сверкающим холодным светом флуоресцентных ламп. Создавалось впечатление, будто в любой момент раздастся магическая команда и миниатюрная армия оживет и двинется в поход.

Он прошел вперед по полу, выложенному черно-белыми плитками, и подошел к невысокой лестнице, черной как ночь. Вспомнив рассказ Чики о том, как Минако передвинула с видимой легкостью лестницу-сундук, он внимательно посмотрел и нашел за лестницей кнопку. При нажатии лестница отошла в сторону, и он увидел дверь с двумя инкрустированными на ней фениксами. Прижав ладони к оперенной груди птиц, он сильно толкнул дверь, и она открылась.

Вулф вошел в комнату пяти призраков.

И сразу увидел Чину. Ее подвесили в форме звезды на знамена, свешивающемся с толстых грубых балок и стропил потолка. Она была совершенно голая и заключена в большую стеклянную емкость, установленную у дальней стены. Голова ее безвольно поникла на груди, волосы распустились и лоснились от пота, на многих тысяч крошечных ранок на теле сочилась кровь.

Вулф пристально глянул на нее и не удержался от крика. Конечно же, Достопочтенная Мать добивалась, чтобы он испытал шок. Тогда шок перекрыл бы у него систему восприятия и притупил чувства, помутил разум, блокировал поступление информации извне. Она рассчитывала именно на такой результат и добилась своего.

Вулфа отбросил назад горячий порыв черного ветра, прижал его к обшитой кедровыми досками стене и пришпилил к ней, как букашку в коллекции натуралиста. А он, по сути, таковым сейчас и был.

– Разум – такая таинственная и непостижимая вещь, – начала разговор Достопочтенная Мать. – Я на свой манер решила загадку жизни и смерти, но сколько еще таинственного и непознанного ожидает меня внутри человеческого разума.

Теперь Вулф мог рассмотреть Достопочтенную Мать, но его охватил такой ужас при виде распятой Чики, что он едва ли обратил на нее внимание. А она на это как раз и рассчитывала.