— Не хотите, — она отодвинулась, отвернулась. И голос у Силаны звучал тихо и твердо. — Я понимаю.
Вот же дурочка упрямая.
— Ничего ты не понимаешь. Можно подумать, мне этого хватит.
— Знаете, иногда я представляю женщину, которая могла бы сделать вас счастливым. Она стоит у меня перед глазами, как живая. А вы смотрите на меня, и мне так за себя стыдно. Я почти ничего не могу вам дать. Но это — могу.
Он сделал глубокий вдох, выдохнул, рассмеялся, но смех вышел невеселым:
— И как ты себе это представляешь? Ты «отблагодаришь» меня один раз, а потом я до самого конца нашего контракта буду думать о тебе и хотеть еще. Я и без того слишком сильно привязался.
Она повернулась к нему снова, кивнула, словно принимала его слова, и предложила:
— Если дело только в этом, я буду благодарить вас каждый раз, как захотите.
Он вздрогнул, настолько не ожидал этого услышать, нахмурился:
— Ты хоть понимаешь, что предлагаешь?
И понимала ли она, чего ему стоило отказываться?
— Да, — тихо отозвалась она. — Я буду целовать вас. Я доставлю вам удовольствие, — потом она помедлила и добавила еще тише. — У меня только одно условие.
Она придвинулась вплотную, подалась ближе, и Рейз прикрыл глаза, выдохнул сквозь зубы.
Нужно было уйти. Прямо сейчас, пока он еще мог это сделать.
— Какое условие?
— Вы не станете до меня дотрагиваться.
Он мог бы ответить, что не понимает. Вот только впервые, наверное, Рейз понимал Силану прекрасно. Она хотела отблагодарить, доставить удовольствие. И остаться в стороне, не чувствовать ничего самой, не подпустить ближе. Этакая односторонняя близость.
Нужно было отказаться.
— Я все время думаю о том, сколько всего в своей жизни уничтожила, сколько всего сожгла и сломала. И больше всего мне хочется дать кому-то что-то кроме боли, кроме страха. Я очень боюсь, что не смогу.
— Хочешь, чтобы я один сходил с ума, открывался тебе? Только ради тебя.
Вовсе это была не благодарность. Просто вчера у Вейна, и позже, когда Силана призналась в том, что делала на войне, что-то изменилось для нее и Рейза.
Достаточно сильно, чтобы она сделала ему шаг навстречу. Вот такой дурацкий, совершенно неправильный шаг.
Единственный, на который была способна.
Рейз сглотнул, подумал о том, на что именно соглашается, и с какой-то обреченной отчетливостью понял, что все равно не откажет. И что это обязательно выйдет ему боком.
— Хорошо. Пообещаешь мне кое-что?
— Да.
Она даже не спросила что. И он вдруг вспомнил, как Силана лежала под ним, не сопротивлялась и ненавидела себя достаточно сильно, чтобы позволить все, что угодно.
— Не делай того, чего не хочешь. Мне этого не нужно.
Она смотрела так серьезно, так… будто пыталась запомнит Рейза до мельчайшей черты.
— Хорошо.