Она одернула подол рубашки — тот доходил ей до середины бедра, поправила манжеты:
— Вы можете оборачиваться.
Он повернулся, задержался взглядом на груди Силаны, сглотнул тяжело:
— Знаешь, тебе лучше забраться под одеяло.
Наверное, ткань просвечивала. Силана легла в кровать, укрылась, чтобы не смущать его и не смущаться самой.
Рейз стянул собственную рубашку через голову, потянулся к ремню.
— Я отвернусь, — предложила она.
— Не нужно. Мне нравится, когда ты на меня смотришь. Тем более, — он фыркнул, хмуро и невесело. — Ты и так уже все видела.
Она смотрела на него и чувствовала себя воровкой:
— У вас очень красивое тело.
— Я, наверное, не первый мужик, которого ты увидела голым.
— Тогда все было совсем иначе.
Бесконечные усталость, равнодушие и ужас, которым жили и дышали они все, и упрямое желание идти вперед. Шаг за шагом до самого конца.
И бесконечные раненые, которые были для нее просто телами. В одежде или без.
Рейз достал что-то белое из сумки в углу, помедлил, прежде, чем надеть:
— Обещаешь не смеяться? Я ее обычно не ношу. Просто ребята из школы подарили. Решили поиздеваться.
Он на удивление нелепо смотрелся в ночной рубашке. Не хватало только чепца.
Силана против воли почувствовала, что улыбается. Краешек татуировки выглядывал из ворота, и выглядел почти трогательно.
— Ладно, хорошо, — Рейз фыркнул. — Можешь смеяться, если хочется. Я пойму.
Он погасил чародейский светильник, подошел к кровати и помедлил, прежде, чем лечь.
Силана передвинулась, и Рейз притянул ее к себе обратно:
— Тише, свалишься. Кровать не настолько большая.
От его кожи исходил жар, как от огня. Хотелось прижиматься всем телом.
Хотелось целовать кожу, коснуться татуировки. От одной мысли сладко ныло внутри.
Силана прикрыла глаза, сделала долгий вдох, чтобы успокоиться и отвернулась.
— Спокойной ночи, Рейз.
Он зарылся лицом в ее волосы, прижался сзади всем телом и ответил:
— Спи, Силана. Здесь тебя никто не тронет.
-----------------------------------------