— Он не рассказывал, почему переехал в Тейлорсвилль? — поинтересовался Кетчер.
Патрисия покачала головой.
— Это один из немногих секретов, которые он от меня имел. Думаю, считал, что таким образом сможет защитить меня.
— Вы знаете имена клиентов Рэнди?
— Зик Честер, дьякон в Объединенной Сионской Церкви.
Мой спутник удивленно приподнял брови.
— В списке клиентов Рэнди был священник?
— Я не в курсе деталей. Просто несколько месяцев назад застала их беседу. Кроме того, что работает над чем-то для Эзры, брата Зика, Рэнди ничего мне не сказал.
Кетчер записал имя в блокнот.
— Вы знаете что-нибудь об этом Зике Честере?
— Только то, что его брат обзавелся последователями на своих воскресных и субботних ночных бдениях.
— Вам известно, где проходят эти бдения?
— Рэнди говорил, что примерно в сорока пяти минутах отсюда, в округе Доусон.
Кетчер кивнул и оторвал взгляд от блокнота.
— Спасибо, что поговорили с нами, Патрисия. Если вспомните что-нибудь еще о бизнесе Рэнди, пожалуйста, дайте нам знать.
Он вытащил из кармана пиджака визитку и протянул женщине.
Я подалась вперед.
— Прежде, чем мы уйдем, должна спросить о родственниках Рэнди. Вы что-нибудь знаете о его семье?
— Он осиротел уже будучи взрослым: отец умер, когда Рэнди было семнадцать, а мать — двадцать три. Его старшая сестра живет в Теннеси, но они очень редко виделись. Наш круг друзей заменил ему семью.
— Поняла. Вам известно, оставил ли он завещание?
Патрисия кивнула.
— Да. У меня где-то есть копия. Я исполнитель завещания.
— Ох, хорошо. Надеюсь, он оставил инструкции о том, чего хотел после смерти.
— Да. Хотел, чтобы все произошло здесь — от кремации до службы в часовне «Обнаженного Рая».
— Здесь есть церковь? — выпалил Кетчер.
Вместо того чтобы обидеться, Патрисия просто улыбнулась.
— Мы не безбожные люди, агент Мейнс. Мы просто ходим без одежды.
Он улыбнулся в ответ.
— Прошу прощения. Все очень ново для меня, но это не повод проявлять нетерпимость.
— Спасибо.