— Я назову, — отозвался Кетчер, подмигнув Патрисии.
Я бросила на него убийственный взгляд, но женщина только хихикнула.
— Уверена, вы были весьма шокированы, когда увидели его мужское достоинство.
Поерзав на диване, я ответила:
— Должна признаться, что была очень удивлена.
— Не могу вас винить за это. Я тоже удивилась, впервые увидев Кинга и Конга.
Кетчер фыркнул.
— Что, простите?
— Он так прозвал свои пенисы.
Господи Иисусе, мужик серьезно дал прозвище своим членам!
— Ясно, — отозвался Кетчер со смехом в глазах.
— Значит, вы с Рэнди встречались? — спросила я.
— О, гораздо больше, чем просто встречались.
— Учитывая, что вы видели Кинга и Конга, предполагаю, что не только встречались, — с улыбкой заметил мой спутник.
Патрисия покачала головой.
— Нет, я имела в виду, что мы поженились.
У меня отвисла челюсть.
— Но за двадцать лет, проведенных в Тейлорсвилле, он ни разу не упоминал о жене, позволяя считать себя закоренелым холостяком.
— Наверное, потому что мы едва ли были семьей. Всего лишь пара двадцатилетних детей цветов, которых Летом Любви обвенчал какой-то шаман. Это даже не было законно. Но спустя все эти годы ему нравилось время от времени называть меня женой.
Мой разум пытался воспроизвести картинку, где Рэнди с длинными волосами, в хипповой разноцветной рубашке, под ЛСД говорит «клёво» и изображает символ мира.
— Серьезно? Рэнди был хиппи? — недоверчиво спросила я.
— Да. Мы оба.
— Извините, не хочу показаться надменной. Просто он казался заурядным, не могу подобрать слова точнее, чтобы оказаться частью свингующих шестидесятых.
— Поверьте. Он был более чем свингер. Две-три женщины за раз.
— О боже, — пробормотала я.
Патрисия скрутила платок.
— Его аппетит одна из причин, почему мы не остались вместе. Я просто не выдержала. Кинг и Конг, кажется, всегда были наготове, а дырочки могут вынести лишь определенную нагрузку.
Кетчер поперхнулся водой, пролив ее на колени и на пол. Оправившись от приступа кашля, он поднял ладонь.
— Прошу прощения.
Когда Патрисия удивленно уставилась на него, я попыталась ее отвлечь.