Муравьиный Царь: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Последнее, что я помню, ваша святость, это запах хлороформа. Проклятый безбожник, укрывшийся в мерзком теле орангутанга, усыпил меня, и я понятия не имею, что он потом надо мной проделывал. Когда я проснулся, я увидел себя не в доме Нотгорна, а в светлой палате психиатрической лечебницы. Я лежал на чистой постели, отгороженной от остального помещения железной решеткой. Мне казалось, что я пробыл в забытьи не более часа, и только врач, вызванный мной, рассказал мне, что я был болен, что у меня была тяжелая форма душевного расстройства и что в лечебнице я нахожусь уже двенадцатый день. Он был очень рад моему выздоровлению, но войти ко мне в клетку все же не решился. На мой недоуменный вопрос он любезно объяснил мне, что мое помешательство имело резкие признаки паранойи с частыми приступами бешенства. Я считал себя обезьяной, бесподобно подражал ее движениям и звукам, и, если бы не приступы бешенства, во время которых я становился опасен, меня можно было бы назвать вполне сносным пациентом. Врач продержал меня в клетке еще двое суток, а потом отпустил домой. Когда я вернулся в свой дом в Ланке, жена прежде всего передала мне вызов вашей святости, и я стал немедленно собираться в дорогу. Однако перед отъездом я счел необходимым наведаться в логово безбожника Нотгорна и посмотреть, что там происходит. Не без опасений приблизился я к знакомой калитке. На мой звонок, вышла ведрис Нагда. Увидев меня, она испуганно замахала руками и сказала: «Уходите, ваше благочестие! Вас не велено даже на порог пускать!» — «Это почему же, ведрис Нагда?» — спросил я. Добрая женщина опасливо оглянулась на дом и вздохнула: «И не спрашивайте, ваше благочестие! У нас теперь новые порядки! Ведеор профессор вернулся домой совсем больным. Дела свои он передал новому ассистенту доктору Шорднэму. Я думала, это простой бродяга и пьяница, а он оказался большим ученым! А сейчас у нас гостят двое друзей ведеора Шорднэма из Марабраны. Им велено следить за тем, чтобы в доме не появлялся никто посторонний. Уходите, ваше благочестие, а то мне попадет из-за вас!» — «Прощайте, ведрис Нагда, да хранит вас бог единый в этом страшном доме!» — оказал я и хотел уже удалиться, но в это время со стороны платана до меня донеслось отчетливое: «Кса-кса-кса!» Присмотревшись, я увидел орангутанга Кнаппи. Зверь стоял под деревом на задних лапах и уверенными жестами посылал мне пастырское благословение. Я плюнул с досады, повернулся и ушел…

Аб Бернад умолкает и начинает яростно чесаться. Старый гросс брезгливо на него косится и пожимает плечами.

— Вы, вероятно, не совсем еще вылечились, любезный аб? — спрашивает он с чуть заметным раздражением.

— Возможно, ваша святость, возможно… Но ведь по сути дела я и не был вовсе болен! Проклятый безбожник перевел в мое тело ментогены орангутанга, а мои ментогены, надо думать, упрятал в мерзкую обезьяну. Пока мой мозг не одолел гнусные клетки лесной животины, я и был не человеком, а зверем. И лишь потом мое сознание прояснилось и восстановилось, сохранив, к сожалению, некоторые привычки этого ужасного Кнаппи. Я сам это иногда замечаю и стараюсь бороться с этим…

— Погодите, аб! Вы утверждаете, что в вашем теле жила звериная душа орангутанга? Но ведь это значит, что ваша собственная душа находилась в это время в другом месте, по вашим словам, в теле обезьяны. Почему же вы ничего не помните о своем пребывании в обезьяне?

— Не знаю, ваша святость, — растерянно пробормотал аб Бернад. — Вероятно, моя душа рассосалась в мозгу орангутанга, а у меня потом образовалась новая…

— Не говорите вздор! Вечная душа не может рассосаться и возникнуть вновь! Она дана человеку богом единым, как непреходящее и неистребимое сокровище! Утверждать, что ваша душа рассосалась в мозгу зверя и что в вашем мозгу образовалась новая душа, — это значит, отрицать бессмертие души, отрицать вечное блаженство, отрицать творца и повелителя вселенной, отца моего небесного! Никогда и никому не смейте говорить такое!

— Слушаюсь и повинуюсь, ваша святость! Ашем табар!

— Я верю вам и на сей раз прощаю ваш невольный грех… А теперь ступайте! Вы утомили меня своим длинным и невероятным рассказом. Ступайте и ждите моего решения.

Аб Бернад встал и, простершись перед гроссом, благоговейно поцеловал самый краешек его священной мантии. После этого он, пятясь, вышел из кабинета.

Оставшись один, старый гросс с минуту смотрит на огонь камина, затем легонько хлопает сухими ладошками. Тотчас же в левой стене открывается потайная дверь, и в кабинет входит протер Мельгерикс.

— Ваша святость?

— Ты записал рассказ аба на ленту, беспорочнейший?

— По вашему велению, ваша святость. Угодно ли прослушать повествование аба еще раз?

— Дашь мне из него отрывки. Но прежде разыщи и доставь ко мне профессора Вар-Доспига и доктора Канира. Я должен услышать их мнение о возможности прочного закрепления души в новом теле. Рассказ аба подтверждает, что Фернол Бондонайк не обманул нас. Душа Гионеля Маска, по всей вероятности, в самом деле рассосалась в мозгу бывшего идиота, оставив в нем только свои благоприобретенные качества. Вчера я слышал это наше новое музыкальное светило, этого гениального Фернола. Уму не постижимо, что талант одного человека может быть воспринят и так великолепно развит другим человеком посредством пересадки ментогенов. Но доктор Канир, а теперь и аб Бернад утверждают, что не это было целью профессора Нотгорна, что он стремился и до сих пор стремится к подлинному переселению душ, к обеспечению земного бессмертия одних душ за счет преждевременной смерти других. Если это так, то мы должны заняться Нотгорном, помочь ему, склонить его к тому, чтобы он даровал бессмертие в первую очередь мне, гроссу сардунскому, сыну божьему на Земле, чьи дни должны продлиться на веки веков. Ашем табар!

— Но, ваша святость…

— Я говорю, ашем табар!

— Да, да, ашем табар!.. Но позвольте мне заметить, ваша святость, что ваши желания не соответствуют предначертаниям священной книги Мадаран! Я беру на себя смелость напомнить вам, что уже во времена великого Альгрида…

— Замолчи, протер! Ты слишком дерзок! Мы живем не в тринадцатом веке, и ты далеко не Альгрид! Я могу допустить тайную деятельность Барбитского Крута, но лишь до известных границ! Вы начинаете слишком много позволять себе у вашего дурацкого каменного стола! Если вы вздумаете противиться моей воле, вас всех постигнет участь протера Вигурия, который осмелился вступить с вами в сговор у меня за спиной! Ты знаешь, где протер Вигурий?

— Не знаю, ваша святость. Но еще вчера я видел его в конференц-зале святейшего собрания… — смущенно проговорил протер-секретарь.

— Да, вчера он был еще в Гроссерии и носил белоснежные одежды протера. А сегодня он уже одет в грязное рубище и плачет над своими грехами и своей подлостью в темной монастырской келье! Запомни это, беспорочнейший, и страшись моего гнева! Твоему скудному уму недоступно понимать веяния нового времени, потому что ты до сих пор мыслишь примитивными категориями каменного стола Альгрида!

— Но ведь религия, ваша святость, вечна и неизменна!

— Это ложь! Религия должна расти и меняться вместе со временем, иначе всякие там Павловы, Эйнштейны, Нотгорны сожгут ее в своих идеях и развеют в прах!.. Ступай же и приведи ко мне моих научных консультантов!

— Слушаюсь, ваша святость!

Без рабочих заводы мертвы. В один прекрасный день они умерли сразу в трех центральных провинциях Гирляндии: Марабранской, Тартахонской, Сардунской. Почин сделал приборостроительный завод фирмы «Куркис Браск и компания» в Марабране. До полудня волна стачек захлестнула всю Марабранскую провинцию, днем она прокатилась по Тартахоне, а к вечеру накрыла столицу со всеми ее окрестностями…

Проезжая вечером по затихшим кварталам промышленных предместий Сардуны, престарелый гросс смотрел через ветровое стекло автомобиля на темные громады безмолвных заводских корпусов и чувствовал, как в сердце его закипает обида. Он сидел, сжавшись в комок, подле угрюмого монаха-водителя и зябко кутался в черную меховую мантию. Мысли у него были не менее черные и тоскливые.

Что это за таинственная непостижимая сила, заставившая покориться и оцепенеть в бездействии таких могучих гигантов, как эти многоярусные и многотрубные заводы?! Откуда она берется в этих людях, не знающих ничего, кроме изнурительного труда?! А что, если они захотят когда-нибудь получить свою долю бессмертия?! О, они, конечно, не станут вымаливать его! Они поднимутся вот так же, как теперь, и возьмут бессмертие, как ломоть хлеба! И никто не посмеет отказать им, ибо иначе государство умрет! А он, Брискаль Неповторимый? Он, самый богатый и влиятельный человек в государстве, носящий титул полубога, должен ехать на поклон к своему заклятому врагу, чтобы выпросить себе это бессмертие, как нищий выпрашивает скудное подаяние!..

Тем временем черный лоршес, миновав последние строения сардунских пригородов, вырвался на открытое пространство и помчался по гладкому шоссе к югу.

Сын божий Брискаль Неповторимый тайно покинул свою резиденцию, чтобы навестить профессора Нотгорна в Ланке. Даже протер-секретарь ничего не знал об этой поездке. Если Нотгорн уступит его святости бессмертие, это будет колоссальным сюрпризом для всей Гроссерии.

Сто сорок пять километров, отделявших Ланк от столицы, лоршес одолел за полтора часа. В спящий глубоким сном городок въехали незадолго до полуночи. Заниматься поисками не было надобности — доктор Канир подробно разъяснил, где находится дом Нотгорна.