— С ней все в порядке. А теперь спроси меня, как отец.
Он смеется.
— Как Джек?
— Психует. Ты бы его видел. Он настолько без ума от своего ребенка, что даже не позволяет никому взять ее на руки. Мне пришлось отпихивать его в сторону, чтобы просто взглянуть на нее.
— Итак все счастливы.
— Да, все очень счастливы. Я выслала тебе ее фотографию. У нее волосы на ушах, но мама сказала, что я тоже родилась с волосами на ушах, но потом они отвалились.
— Так у тебя до сих пор волосатые уши?
— Да ну тебя, я пошлю тебе фотографию, где она еще обмазана вся смазкой.
Он заливается.
— Лейла, — зовет меня мама.
— Мне надо идти, Мэдди, я позвоню позднее, хорошо? — весело говорю и быстро отключаюсь.
— Ты останешься на обед? — спрашивает мама. Она так счастлива, прямо вся светится, как в рождественское утро. Это ее первая внучка, и она молилась об этом с тех самых пор, как Джеку исполнился 21 год.
Я касаюсь ее руки.
— Скорее всего нет, мам. Мне завтра на работу. Я вернусь на выходные.
— Ты уезжаешь сейчас?
— Да, потом движение будет более напряженным.
— Хочешь, я сделаю тебе сэндвич перед тем, как ты уедешь?
— Нет, я попрощаюсь с Джеком и Лили, и поеду.
— Лилия спит, бедняжка измоталась.
— Все в порядке, мам. Я попрощаюсь с братом и своей племянницей.
— Загляни ко мне на кухню, прежде чем уйдешь. Я приготовила для тебя еду с собой.
— Хорошо, — говорю и бегу вверх по лестнице дома Джека. Я останавливаюсь в дверях детской, замираю при виде Джека, склонившегося над колыбелью Лилиан.
— Привет, — тихо говорю я, и он поднимает на меня глаза с нежным выражением на лице.
— Привет, — шепотом отвечает он.
Я подхожу к детской кроватке. Он нежно проводит пальцем по щечке своей дочери.
— Поздравляю, Джек. Если не брать во внимание волосатые уши, она прекрасна.
Он смотрит на меня с огромной, глупой улыбкой на лице.
— Она прекрасна, конечно же.
Вдруг я испытываю огромную волну любви к своему брату. За все годы он никогда не имел ничего своего, лично для себя, у него не было ничего, что он мог бы точно назвать своим. Постоянно боролся за нас, и от этих мыслей с усилием прогоняю выступившие слезы.
Его глаза тут же напряженно сужаются.