Его лицо никак не отреагировало на мое заявление, только руки сильнее сжали руль.
— Ладно, — жестко отвечает он. — Мы подождем до рождения ребенка, но, если я столкнусь с ним, и он прямо спросит меня об этом, я не буду лгать.
— Хорошо.
После этого мы говорим о разном, не касающемся непосредственно нас. Разговор течет легко и спокойной, и я много смеюсь, но в какой-то момент я ловлю себя на мысли, что Би Джей видит многие вещи в совершенно другом свете, нежели я. Гораздо драматичнее и более цинично. Он — полная противоположность мне во всех отношениях. У нас совершенно разные взгляды практически по всем важным аспектам жизни. Он не имеет привычки к чему-либо привязываться, то, что собственно делает большинство нормальных людей. Ну, к примеру, у него нет страницы на Facebook. Он считает, что все соцсети — это своего рода нарциссизм сошедших с ума мальчиков и девочек. Он считает, что там идет постоянный ничего не значащий треп, и иметь 865 друзей в интернете для него это смешно. И выкладывать, ожидая, когда он… вобщем он никогда не делал селфи!
Он говорит, что нужно вернуться к основам церкви, когда кто-то начинает ему объяснять, откуда произошли негры и, что существование ку-клу-клана началось со времен Адама и Евы. Он считает, что людям не следует доверять, поскольку самые сильные человеческие черты — это жадность, ревность, зависть и жестокость, являются врожденными и даже проявляются уже активно у детей. Людей надо учить доброте, щедрости, терпению и заботе. Би Джей говорит, что эти черты настолько тонки в человеческой натуре и как бы лежат тонким слоем в котле негативных эмоций.
— Так ты мне не доверяешь? — спрашиваю я кокетливо, но на самом деле мне очень интересно услышать его ответ.
Он бросает беглый взгляд на меня.
— Где твоя мама думает ты находишься сейчас?
— С Мэдди, — медленно говорю я.
— Я ответил на твой вопрос?
— У тебя нет никого, кому бы ты доверял?
— Джереми. Ему я доверяю.
— Это печально слышать, Би Джей.
Он небрежно пожимает плечами.
— Это твое право. Я считаю так, потому мне нравится.
— Би Джей, а твоя мать жива?
— Да.
— И ты не доверяешь своей матери?
— Не пойми меня неправильно. Я люблю свою маму, для нее я сделаю все, но она не дала мне повода доверять ей.
— Мой Бог. Какое детство у тебя было?
Он мельком смотрит в мою сторону.
— Не такое, как у тебя.
— Так ты никогда никому не доверял в жизни?
— Я доверял своему отцу.
— Почему?
— Потому что он всегда показывал свое истинное лицо. Все время я точно знал, кем он был, и чего мог от него ожидать.
Он сворачивает в Silver Lee. Заходим в дом, он молчит, но к моему удивлению обеденный стол накрыт для обеда, почти как в сказке. Как в «Красавица и Чудовище», когда ее отец находит заброшенный дворец с накрытым столом, достойным трапезы короля.
На столе же лежит записка. Би Джей берет ее и читает.
Я словно оказываюсь в фильме «Красавица и Чудовище», и мне кажется, что эта записка почему-то очень важна.
— Что там? — с любопытством спрашиваю я.