— Мне пора уже возвращаться в Лондон.
Он поворачивается ко мне, выражение его лица кажется опьяненным то ли от спиртного, то ли от желания, которое светиться в его глазах.
— Еще нет. Я не закончил с тобой.
— Ах, — задыхаюсь я, когда мои соки брызгают ему в рот.
20
— Я получила работу, — кричу я в телефон.
Он смеется, мне так нравится, когда он смеется.
— Ты сейчас разговариваешь с дизайнером по интерьеру Vincent & Prestige’s Studio’s. Я начинаю свой первый дизайн-проект с отделкой задания в понедельник!
— Хочешь отпразднуем за обедом?
Я чувствую разочарование, подобно волне, окотившее меня с ног до головы.
— Я не могу. Я иду за покупками с моей невесткой за детскими вещами.
— Как поживает Лили?
— Она тихо психует, убеждая Джека, что ей следует рожать совершенно естественным путем в ванной. На самом деле она собиралась рожать без эпидуральной анестезии! Видимо, она будет сосать сахарные пилюли плацебо все это время. Я сказала ей, что она с прибабахом. Когда я буду рожать ребенка, то хочу быть в отключке. И я не имею в виду эпидуральную анестезию. Я имею в виду общий наркоз. Я не хочу ничего чувствовать! Ничего. Я хочу проснуться, и увидеть своего мужа, держащего розового ребенка чистого и завернутого в одеялко.
Молчание на другом конце провода настолько обволакивающее, что его можно спокойно намазать на кусок хлеба. Затем до меня наконец доходит, что я сказала и как это звучит со стороны. Полное сумасшествие говорить о детях после трех дней секса с ним. И именно с ним игроком… да, даже в этой ситуации я не могу назвать его кобелем.
— Слава Богу, это будет через десять лет не раньше, прежде чем я буду находиться в этом положении, — мне становится страшно от стекающей как патока тишины на том конце провода.
— Мы должны отпраздновать твою новую работу, — совершенно спокойно говорит он.
Я облегченно вздыхаю.
— Да, должны, я согласна.
— Куда ты хочешь пойти? — спрашивает он.
Я отвечаю даже не задумываясь.
— Silver Lee.
— Разве ты не хочешь сходить куда-нибудь? Это большое событие.
— Неа. Я до сих пор полностью не видела твой дом, помнишь об этом?
Двойной удар. Я слышу его нежелание, как наждачная бумага, проходящая по моей коже. Он не хочет показывать мне весь свой дом. Почему черт побери?
— Если ты не хочешь, тогда хорошо не надо. — Боже мой! Я становлюсь тряпкой.
Молчание, а потом он говорит:
— Все нормально. Я устрою тебе экскурсию по дому. Заберу тебя в 3:00?
— Хорошо, увидимся.
Я проскальзываю на пассажирское сиденье черной как уголь Aston Martin Би Джея, закрываю дверь и поворачиваюсь к нему. Ух ты! У него сексуальная трехдневная щетина, которая делает его угрюмым и задумчивым. Он медленно скользит по мне взглядом, таким темным, что от его глаз невозможно оторваться.