Предположения Павла о дальнейшем путешествии
(Деян. 19, 19–22)
Великий успех проповеди в Ефесе побуждал апостола Павла оставить этот город, чтобы избрать другое место для своей деятельности. И он положил в духе, пройдя Македонию и Ахаию, идти в Иерусалим, сказав: побывав там, я должен видеть и Рим (Деян. 19, 21). Здесь впервые встречается известие о намерениях Павла посетить столицу всемирной тогда империи. Позже Господь уже определенно указал ему на Рим как на место его проповеди (см. Деян. 23, 11). И он действительно прибыл туда, проповедовал там и принял там при вторичной поездке мученическую кончину.
Как видно из защитительной речи апостола перед Феликсом, путешествие в Иерусалим через Македонию и Ахаию он собирался предпринять для того, чтобы собрать там милостыню для палестинских Церквей (см. Деян. 24, 17). Предварительно он послал туда своих сотрудников Тимофея и Ераста, сам же пока остался в Асии для окончательного завершения своей благовестнической деятельности. Но последующие обстоятельства заставили его скорее покинуть Ефес и вообще Асию.
Мятеж в Ефесе против христиан
(Деян. 19, 23–40)
В Ефесе произошел мятеж, который поднял против апостола некий серебряник Димитрий, делавший серебряные храмы Артемиды и доставлявший художникам немалую прибыль (Деян. 19, 24). Культ Артемиды был весьма распространен в Малой Азии. Храм ее в Ефесе, сожженный Геростратом в день рождения Александра Македонского, был возобновлен с таким великолепием, что считался одним из семи чудес света. Маленькие модели этого храма и статуйки самой Артемиды были в большом употреблении у почитателей этой богини: их ставили в комнатах, брали с собой в путешествия как амулеты и тому подобное.
Вполне естественно, что ремесло Димитрия было очень выгодно и давало ему и подобным ему мастерам большой доход. Вероятно, у него было нечто вроде фабрики подобных изделий. Собрав бывших в его ведении художников и ремесленников, Димитрий произнес перед ними возбуждающую речь, представляя, сколько вреда Павел принес их ремеслу и их богине, отвращая от служения богам много людей в Ефесе и по всей Асии.
Этой речью он возбудил религиозный фанатизм слушателей, соединившийся с чувством злобы против человека, который грозит подорвать их материальное благосостояние. С криком: Велика Артемида Ефесская! (Деян. 19, 28) — возбужденная толпа устремилась бежать по улицам и весь город привела в смятение.
Спутники Павла Гаий и Аристарх были увлечены толпой в театр (самого Павла и Силу, по-видимому, не нашли), где происходили обыкновенно народные собрания, — вероятно, для того, чтобы потребовать над ними суда или просто расправиться с ними самосудом. Великая смелость и сила духа Павла побуждала его выступить с речью перед этой разъяренной против него толпой, но христиане и даже дружественно расположенные к нему начальники отговорили его от этого, боясь за его жизнь (см. Деян. 19, 30–31).
Постоянно увеличивавшаяся толпа шумно бушевала в театре, и там господствовал величайший беспорядок, ибо большинство собравшихся даже не знали, в чем дело. Иудеи выдвинули вперед известного всем Александра с тем, чтобы он говорил к народу. Кто был этот Александр, иудей или христианин, и желал ли он говорить против христиан или за них, неизвестно. Можно предполагать, что иудеи опасались, как бы заодно с христианами не пострадали и они, ибо они были известны народу как враги идолов, и хотели, выгородив себя, направить всю ярость народа на одних христиан.
Но народ из презрения к иудеям не захотел слушать его, как только узнал, что он иудейского происхождения. Около двух часов эта беспорядочная толпа продолжала кричать: Велика Артемида Ефесская! (Деян. 19, 34), — пока блюститель порядка не восстановил спокойствие, обратившись к собранию со словами, исполненными благоразумия.
Какой человек не знает, — сказал он, — что город Ефес есть служитель великой богини Артемиды и Диопета55? Если же в этом нет спора, то надобно вам быть спокойными и не поступать опрометчиво. А вы привели этих мужей, которые ни храма Артемидина не обокрали, ни богини вашей не хулили. Если же Димитрий и другие с ним художники имеют жалобу на кого-нибудь, то есть судебные собрания и есть проконсулы: пусть жалуются друг на друга. А если вы ищете чего-нибудь другого, то это будет решено в законном собрании. Ибо мы находимся в опасности — за происшедшее ныне быть обвиненными в возмущении, так как нет никакой причины, которою мы могли бы оправдать такое сборище (Деян. 19, 35–40).
Это, очевидно, угроза римской расправой, которая и подействовала: мятеж затих, и собрание разошлось.
Глава двадцатая
Путешествие Павла в Македонию и Грецию и обратно до Троады (стихи 1–6). Воскрешение Павлом Евтиха в Троаде (стихи 7–12). Дальнейшее путешествие до Милита (стихи 13–17). Прощальная речь Павла к ефесским пресвитерам (стихи 18–38)
Путешествие в Македонию и Грецию и обратно до Троады. Воскрешение Евтиха
(Деян. 20, 1–12)
Спустя немного времени после мятежа Павел решился положить конец своему пребыванию в Асии. Собрав ефесских христиан и дав им наставления и простившись с ними, он пошел в Македонию и затем пришел в Елладу, то есть в Грецию (Деян. 20, 1–2). Эллада — древнее народное название страны, в то время как Ахаия — официальное название Греции по римскому разделению провинций. Там пробыл он три месяца (Деян. 20, 3), вероятно, главным образом в Коринфе, где и встретился в первый раз с Аполлосом.
Коринфская община особенно близка была его сердцу. Некоторые нестроения в ней причиняли апостолу заботы и скорби, но, с другой стороны, духовный ее рост и духовные дарования доставляли ему и радость (см. 1 Кор. 1, 5, 7; 12, 4–11, 28). Из Коринфа святой Павел написал Послание к Римлянам (ср. Деян. 19, 21 и Рим. 15, 28). План его, как видно, был отправиться морем в Палестину, но, узнав о тайном намерении иудеев схватить его и убить на пути к гавани, он изменил первоначальный план. Он отправился сухим путем, который проходил через Македонию (Деян. 20, 3).
Прибыв в Филиппы, апостол Павел отправил отсюда Тита со Вторым посланием к Коринфянам, которое отличается необыкновенной живостью чувств и нежностью любви к ним.
Из Филипп апостол Павел отправился в Троаду, но следствием противных ветров и аварии судна стало то, что на этот краткий переезд потребовалось пять дней (см. Деян. 20, 6).
Павла сопровождали семь спутников: трое урожденные македоняне и четверо урожденные малоазийцы — Сосипатр Пирров из Верии, Аристарх и Секунд из Фессалоники, Гаий Дервянин из Ликаонии, которого надо отличать от Гаия македонянина, Тимофей, уже известный нам, из Листры, Тихик и Трофим из Ефеса (см. Деян. 20, 4). Они ожидали, пойдя вперед, Павла в Троаде. Почему они ушли вперед, дееписатель не объясняет. Может быть, для приготовления удобнейшего плавания Павла от Троады далее, ибо из описания плавания можно догадываться, что у Павла был корабль, специально приготовленный для его путешествия (см. Деян. 20, 13).
В Троаде Павел и его спутники сделали остановку на семь дней. Так как отъезд должен был последовать в понедельник утром, то братия Троады собрались в первый… день недели, то есть по-нашему в воскресенье вечером, для преломления хлеба (Деян. 20, 7), то есть на евхаристическое собрание, после которого следовала обычная тогда «вечеря любви» в хорошо освещенной горнице, расположенной в верхнем этаже.
Беседа Павла, как любящего отца, была продолжительна: ни учителю, ни ученикам, вероятно, не хотелось прерывать ее перед разлукой. Во время столь продолжительной беседы, затянувшейся до полуночи, один юноша, именем Евтих, сидевший на окне, не по лености, а по естественной причине — от большого утомления — погрузился в глубокий сон и, пошатнувшись, сонный упал вниз с третьего жилья, и поднят мертвым (Деян. 20, 9).
Текст ясно утверждает, что упавший действительно умер. Это была не кажущаяся смерть, не обморок, ибо тогда в греческом тексте стояло бы не «некрос», а «ос некрос». Начали плакать, производя большой шум.
Павел, однако, сошел вниз, простерся на тело Евтиха, как некогда Илия над воскрешенным им сыном сарептской вдовицы (см. 3 Цар. 17, 21) и Елисей над сыном сонамитянки (см. 4 Цар. 4, 34), обнял его своими руками и сказал: Не тревожьтесь (буквально с греческого «прекратите ваши вопли, рыдание»), ибо душа его в нем (Деян. 20, 10). Выражение это не значит, что отрок еще не умер, — оно значит, что душа его опять в нем, что умерший воскрешен, но смиренный апостол не выражается так прямо, чтобы люди не превозносили его за совершенное им величайшее чудо (святитель Иоанн Златоуст).
Взойдя опять в горницу и преломив хлеб и вкусив, Павел продолжал беседовать даже до рассвета и лишь потом вышел, не дав себе даже телесного успокоения после столь продолжительного бдения. Отрока же привели живого и немало утешились (Деян. 20, 12) как оттого, что получили его живым, так и оттого, что их учитель перед прощанием с ними совершил такое великое чудо.
Дальнейшее путешествие до Милита
(Деян. 20, 13–17)
Апостол Павел решил, что сам он отправится пешком до Асса с тем, чтобы спутники его, отправившись вперед морем, взяли его там (см. Деян. 20, 13). Асс — приморский город в Мисии, расположенный в десяти римских милях (около пятнадцати верст) к югу от Троады, напротив острова Лесбос. Путь от Троады до Асса апостол прошел пешком и, кажется, один, без спутников. Причина этого не указана.
Из Асса они, уже все вместе, прибыли в Митилину, главный город острова Лесбоса, расположенный на восточной его стороне. Проведя там ночь и отплыв, они остановились против Хиоса, а на другой день пристали к Самосу и, побывав в Трогиллии, прибережном городе недалеко от Ефеса, в следующий день прибыли в Милит (Деян. 20, 15) — приморский город к югу от Трогиллии и Ефеса, лежащий милях в девяти (то есть верстах в четырнадцати) от последнего.
Причину, почему они миновали Ефес, дееписатель указывает ясно: чтобы не замедлить ему в Асии; потому что он поспешал, если можно, в день Пятидесятницы быть в Иерусалиме (Деян. 20, 16). В этом главном малоазийском христианском обществе апостол совершенно естественно опасался задержки для себя. Но, миновав сам Ефес, он тем не менее пожелал проститься с предстоятелями Ефесской Церкви и вызвал их к себе в Милит.
Прощальная речь Павла к ефесским пресвитерам
(Деян. 20, 18–38)
[55] Именем Диопет обозначается статуя Артемиды из виноградного дерева в ефесском храме, будто бы упавшая с неба от Зевса, или Юпитера.