Церкви там укреплялись и численно росли, как свидетельствует дееписатель (см. Деян. 16, 5).
Из Писидии святой Павел со своими спутниками предпринял путешествие во внутренние области Малой Азии — Фригию и Галатию (см. Деян. 16, 6). По всей вероятности, в это время были основаны те Церкви в Галатии, к которым потом Павел писал одно из своих самых важных Посланий, Послание к Галатам, а также Церкви фригийские в Колоссах, Лаодикии и Иераполе, к которым также потом было написано Послание к Колоссянам.
Из Галатии и Фригии проповедники предположили было идти в западные провинции Малой Азии, известные под именем проконсульской Азии, или Асии в тесном смысле слова, — Мисию, Лидию и Карию (все западное малоазийское побережье Средиземного моря), но не были допущены Духом Святым проповедывать слово там (Деян. 16, 6).
Это было тогда, когда они дошли уже до Мисии, вследствие чего они предположили было идти в Вифинию, пограничную с Мисией, — северо-западную область Малой Азии, но Дух опять не допустил их туда (Деян. 16, 7). Надо полагать, это было потому, что они призывались к миссионерской деятельности в Европе, почему они, несомненно, по внушению Духа миновав Мисию, пошли в приморский город Троаду (см. Деян. 16, 8), откуда морем недалеко было переправиться в Европу.
Видение мужа-македонянина. Путешествие в Македонию
(Деян. 16, 9–11)
В Троаде действительно ими было получено откровение об этом. В видении апостолу Павлу предстал некий муж, Македонянин, прося его и говоря: приди в Македонию и помоги нам (Деян. 16, 9). Может быть, это был Ангел македонского народа в образе македонянина. Македония была в то время большой областью греко-римской империи, прилегавшей с северо-запада к так называвшемуся тогда Эгейскому морю, ныне Архипелагу.
Явившийся не объясняет, в чем именно им нужно помочь, но это ясно: человечество без Христа обречено на гибель и в этом отношении находится в беспомощном состоянии. Проповедать Христа не ведающему Его народу — это и значит помочь ему освободиться от ожидающей его погибели. Апостолы так и поняли это приглашение и положили отправиться в Македонию (Деян. 16, 10).
Здесь дееписатель впервые говорит мы (Деян. 16, 10) и, таким образом, с этих пор включает себя в число спутников святого апостола Павла. В этом тоне он продолжает рассказывать, с некоторыми перерывами, уже до конца, как свидетель-очевидец повествуемых событий. Отсюда можно заключить, что святой Лука именно в Троаде стал спутником апостола Павла.
Отправившись из Троады, проповедники прибыли в Самофракию — остров на Эгейском море, лежащий к северо-западу от Троады, в тридцати восьми римских милях от берега Фракии, находившейся уже в Европе. Отсюда на другой день они прибыли в Неаполь, приморский город при Стримонском заливе, причислявшийся тогда к Фракии. Это был первый европейский город, в котором высадился святой Павел со своими спутниками (ныне Кавала).
Павел в Филиппах. Изгнание прорицательного духа
(Деян. 16, 12–18)
Из Неаполя, не останавливаясь в этом городе, они направились в Филиппы — уже македонский город. Он лежал недалеко от Неаполя к северо-западу в тринадцати-четырнадцати верстах. Построен он был Филиппом, македонским царем, отцом Александра Великого, на месте деревни Крениды. Юлий Цезарь устроил там римскую колонию.
В этом городе было так мало иудеев, что не было синагоги. Поэтому, по принятому у иудеев обычаю, они собирались там вне города на берегу реки Гангес для молитвы. Это место было, быть может, огорожено, но там не было никакого постоянного здания. В субботний день проповедники направились туда и, сев, разговаривали с собравшимися там женщинами (Деян. 16, 13). Вероятно, мужчин там и не было, а только женщины-еврейки, быть может, вышедшие замуж за местных язычников. Поэтому Павел и его спутники и не держали, по обычаю, продолжительной речи, как это бывало в синагогальных многолюдных собраниях, а только вели беседу.
Под влиянием этой беседы обратилась ко Христу и приняла святое крещение со всеми своими домашними некая женщина из города Фиатир, именем Лидия, торговавшая багряницею (Деян. 16, 14). Фиатиры были македонской колонией в малоазийской провинции Лидия. Вероятно, Лидия сама была македонянка-прозелитка и свое имя, довольно распространенное у древних, получила от своей родной страны. Она, видимо, пользовалась некоторым благосостоянием, так как занималась приготовлением и продажей очень ценившихся пурпуровых тканей. Поэтому она и предложила гостеприимство и помощь святому Павлу с его спутниками.
Проповедь здесь шла, несомненно, успешно, так что образовалась целая христианская община, которой писал потом святой Павел свое Послание к Филиппийцам. Эта община была особенно близка и дорога сердцу Павла, и он, привыкший всегда сам заботиться о своем содержании, несколько раз принимал от этой общины материальную помощь на свои нужды во время своих путешествий, а также во время своих уз в Риме53. Известны также имена некоторых сотрудников Павла в Филиппах: двух женщин — Еводии и Синтихии и двух мужчин — Климента и Епафродита (см. Фил. 4, 2–3; 2, 25).
Филиппы оказались и первым европейским городом, в котором было возбуждено со стороны языческого населения гонение на проповедников христианства. Поводом к этому гонению стало изгнание святым Павлом беса из одной рабыни, которая, благодаря жившему в ней бесу, занималась прорицанием и этим доставляла большой доход своим господам. После изгнания беса господа лишились этого дохода.
Рабыня эта, видимо, была, как можно понять из употребленного здесь греческого выражения «пифон», чревовещательницей, а народ считал ее вдохновленной каким-либо из богов, почему и обращался к ней с разного рода вопрошаниями.
Рабыня кричала: Сии человеки — рабы Бога Всевышнего, которые возвещают нам путь спасения (Деян. 16, 17). В этом можно видеть невольное исповедание бесом величия Божия, примеры чего мы видели и в земной жизни Господа Иисуса Христа. Святитель Иоанн Златоуст видит в этом лукавое действие демона.
Павел вознегодовал (см. Деян. 16, 18), не желая принимать исповедания от демонов. Евангелие, которое должно разрушить дела диавола, не имеет нужды в его опоре.
Заключение Павла и Силы в темницу. Чудесное освобождение. Обращение темничного стража
(Деян. 16, 19–40)
Господа этой рабыни, видя, что она перестала прорицать, схватили Павла и Силу и повлекли на площадь, где обычно разбирались судебные дела, к городским начальникам (Деян. 16, 19). У римлян они назывались дуумвирами, сами себя звавшие и народом величаемые почетным именем преторы. Апостолы были обвинены как иудеи, возмущающие общественное спокойствие и обычаи города проповедью своей религии.
Под обычаями в широком смысле имеются в виду нравы общественной жизни, а в частности — обычаи религиозные и богослужебные. Чужие религиозные обычаи, противные языческой религии, у римлян было строго воспрещено вводить. А здесь, может быть, действовало еще свежее впечатление от указа императора Клавдия об изгнании иудеев из Рима (см. Деян. 18, 2).
Господа рабыни сумели возбудить и народ. Это было причиной того, что начальники, без всякого расследования дела подвергнув апостолов избиению палками, ввергли их в темницу под усиленный караул. Темничный страж ввергнул их во внутреннюю темницу, где содержались особенно тяжкие преступники, и ноги их забил в колоду (Деян. 16, 24), то есть большие тяжелые чурбаны с отверстиями, куда вставлялись ноги, чтобы они не могли убежать.
Но «чем строже заключение, тем славнее чудо», говорит святитель Иоанн Златоуст. Павел и Сила не впали в уныние. Напротив, исполненные радости, что удостоились пострадать за имя Христово, они стали молиться, громко воспевая псалмы. Вдруг от чудесно происшедшего землетрясения поколебалось основание темницы; тотчас отворились все двери, и у всех узы ослабели (Деян. 16, 26).
Страшась наказания за возможный побег узников, страж хотел покончить с собой, но Павел его успокоил, что все на месте. Страж потребовал огня и припал к ногам Павла и Силы, признавая их за посланников Божьих.
Государи мои! что мне делать, чтобы спастись? (Деян. 16, 30) — спрашивал он апостолов, выведя их во внешнюю темницу, куда, видимо, в страхе собрались и все домашние стража. Происшедшее чудо, видимо, убедило его, что эти узники проповедуют несомненно истинный путь спасения. Он изъявляет желание идти по этому пути и спрашивает, что для этого нужно. Апостолы требуют, как необходимого условия, веры в Господа Иисуса Христа и тут же оглашают всех учением Христовым, после чего было совершено над ними крещение.
Страж со своей стороны позаботился о них: он омыл и перевязал раны, которые были нанесены им палками, пригласил их в свой дом и устроил им трапезу. Греческое выражение, переведенное как приведя их в дом свой (Деян. 16, 34), указывает, что страж с семейством своим жил в верхних комнатах того здания, в нижних помещениях которого содержались узники. Этим и объясняется, что он и домашние его пробудились при сотрясении здания и все собрались около него.
За ночь воеводы, вероятно, одумались, что опрометчиво поступили, наказав без суда Павла и Силу. Потому, желая окончить все это дело тихо, они послали приказ стражу отпустить их. Но Павел воспользовался правами римского гражданина и потребовал, чтобы нанесенное ему и Силе бесчестие было снято так же публично, как было публично и нанесено.
Конечно, Павел потребовал этого не ради удовлетворения собственного честолюбия, а ради того дела, которому он служил. Если бы они тайно были выпущены из темницы, могли бы пустить слух, что они не без вины были заключены в нее и, виновные, убежали из нее, а это, конечно, повредило бы делу евангельской проповеди. Потому святой Павел и требует публичного оправдания и освобождения.
Римское гражданство освобождало носителей его от телесных наказаний. Павел, как уроженец Тарса, имел римское гражданство от рождения (см. Деян. 22, 28). Может быть, отец его или один из предков получил права римского гражданина за какие-нибудь заслуги во время войны или просто купил его.
Начальники испугались, так как за оскорбление римских граждан они сами подлежали наказанию, если бы Павел и Сила захотели на них жаловаться. Поэтому они, явившись лично, принесли им свои извинения, но просили их удалиться из города добровольно, опасаясь, чтобы их присутствие не привело к новым волнениям. Апостолы согласились, но прежде пришли к Лидии проститься с братьями и наставить их на прощание.
[53] Вы знаете, Филиппийцы, что в начале благовествования, когда я вышел из Македонии, ни одна церковь не оказала мне участия подаянием и принятием, кроме вас одних; вы и в Фессалонику и раз и два присылали мне на нужду (Флп. 4, 15–16; см. также Флп. 1, 3–5 и 2, 12).