Клер пообщалась с Томом Дуглассом. Он что-то рассказал ей. И это что-то заставило ее поехать в Филадельфию.
Майя закрыла глаза.
– Ну и как, – спросил Эдди, – это не наводит тебя на кое-какие мысли?
У Майи не было выбора, поэтому она в очередной раз сказала Эдди неправду.
– Нет, – произнесла она. – Ровным счетом ни на какие.
Однако мысли у нее были, хотя еще и не до конца оформившиеся.
Как напомнила ей Каролина, когда Эндрю погиб, они с Джо вдвоем учились в подготовительной школе. Точнее, в интернате. В элитарном интернате, носившем название Академия Франклина Бидла.
Расположенном под Филадельфией.
По пути домой ей позвонила Эйлин.
– Помнишь нашу традицию в среду вечером брать навынос еду у китайцев?
– Конечно.
– Я решила возобновить эту традицию. Ты дома?
– Практически да.
– Отлично, – с неестественным воодушевлением провозгласила Эйлин. – Я возьму все, что мы любим.
– Что-то случилось?
– Я буду через двадцать минут.
В голове у Майи крутилось слишком много возможных вариантов. Впервые за все время она попыталась отвлечься от них. Совсем ненадолго. Вернуться к началу. Знать только то, что знаешь. Большинство людей трактуют «бритву Оккама» слишком упрощенно, понимая под ней то, что верным обычно оказывается самый простой ответ. Но на самом деле монах-францисканец Уильям Оккам хотел лишь подчеркнуть, что не стоит все усложнять, не надо нагромождать целую теорию там, где напрашивается более простой ответ. Упрощай все до предела. Отсекай лишнее.
Эндрю мертв. Клер мертва. Джо мертв.
Но в то же время Майя не могла вот так взять и отбросить все, что стало ей известно. Можно ли сбросить со счетов то, что она видела собственными глазами? Или, опять-таки, принять за истину самый простой ответ? И каков он, этот самый простой ответ?
Да уж, не слишком-то он приятен.
Впрочем, забавы ради можно и попробовать. Будь настолько объективной, как только сможешь. А потом спроси себя: заслуживает ли персона, которая просматривала видеозапись со скрытой камеры, доверия – или она подверглась такому стрессу, напряжению и травме, что ее здравый смысл вызывает сомнения?
Будь объективна, Майя.
Доверять своим глазам просто, не так ли? Мы все так поступаем. Мы же не психи. Псих – это всегда кто-то другой. Такова уж человеческая природа. Мы слишком хорошо понимаем свой собственный взгляд.
Значит, надо от него отрешиться.
Война. Никто не способен был ее понять. Никто не способен был увидеть ее правду. Все считали, что Майя раздавлена и терзается виной за гибель гражданских лиц. Это казалось логичным. С их собственной точки зрения. Ты испытываешь чувство вины, гласит теория, и оно проявляется в мучительных навязчивых воспоминаниях. Ты проходишь терапию, принимаешь лекарство. Тебя окружает смерть. Нет, не так. Смерть не просто тебя окружает.
«Смерть ходит за тобой по пятам, Майя».
Можно ли доверять суждениям такого человека – человека, окруженного смертью, человека, которому удалось убедить даже самых близких людей в том, что ее состояние отчасти вызвано чувством вины? Отсеки лишнее и убери нагромождение предположений: можно ли ожидать от такого человека, что он станет смотреть на факты разумно и разглядит правду?
Если объективно, то нет.
А с другой стороны, к черту объективность.
Вывод: кто-то играет с ней в какие-то игры.