— Он говорит правду, Эрик.
Эрик повернулся к Майрону.
— Откуда ты знаешь?
— Это был другой учитель. Дрю Ван Дайн. Он работает в музыкальном магазине, где она часто бывала.
Эрик уже не выглядел таким уверенным.
— Но когда ты высадил ее, она же пришла сюда?
— Да.
— Зачем?
Они оба посмотрели на Гарри Дэвиса. Ботинок уже был весь в крови, которая продолжала сочиться. Интересно, подумал Майрон, слышали ли соседи выстрел и вызвали ли полицию? Скорее всего нет. Наверное, решили, что это хлопок в карбюраторе машины или фейерверк. В общем, что-то вполне невинное.
— Это не то, что вы думаете, — сказал Дэвис.
— Что — не то?
Дэвис перевел взгляд на жену: Майрон его понял и отвел Эрика в сторону.
— Ты сломал его, и он готов говорить.
— Ну?
— Но он не станет говорить при жене. А если он что-нибудь сделал Эйми, то не станет говорить и при тебе.
На губах Эрика по-прежнему играла легкая улыбка.
— Ты хочешь все замкнуть на себя.
— Дело не в том, кто что хочет, а в том, чтобы добыть информацию.
Эрик удивил Майрона тем, что согласно кивнул:
— Ты прав.
Майрон удивленно смотрел на него, ожидания подвоха.
— Ты думаешь, дело во мне? — продолжал Эрик. — Однако это не так. Дело в моей дочери. Дело в том, что я готов сделать ради ее спасения. Я бы не раздумывая убил этого человека. Убил его жену. Черт, Майрон, я бы убил даже тебя! Но только это ничего не изменит. Ты прав. Я сломал его, но если мы хотим, чтобы он рассказал всю правду, мы с его женой должны покинуть комнату.
Эрик подошел к миссис Дэвис, и та испуганно съежилась.
— Не трогайте ее! — закричал Гарри Дэвис.
Эрик не обратил на него никакого внимания. Он нагнулся, помог миссис Дэвис подняться на ноги и посмотрел на Гарри.
— Мы с твоей женой подождем в другой комнате.
Они прошли на кухню и закрыли за собой дверь. Майрон хотел развязать Дэвису руки, но распутать нейлоновые узлы руками не смог. Он схватил одеяло и обмотал раненую ногу, пытаясь остановить кровотечение.
— Вообще-то не очень больно, — сказал Дэвис.
Его голос, казалось, звучал издалека. Как ни странно, он тоже выглядел гораздо расслабленнее, чем во время их предыдущей встречи. Признание действительно облегчает душу. Этот человек тащил на себе тяжелый груз разных тайн. И сейчас, пусть даже временно, ему станет намного легче.
— Я работаю учителем старшей школы уже двадцать два года, — начал Дэвис без понукания, — я очень люблю свою работу. Я знаю, что она плохо оплачивается и не является престижной, но я обожаю своих учеников. Мне нравится преподавать и помогать им встать на ноги. Мне нравится, когда они помнят обо мне и навещают после школы.