— Заходи, Майрон.
Голос был спокойным. Почти безмятежным. Майрон вышел на середину комнаты. Эрик стоял с пистолетом в руке. Он был в белой рубашке без галстука — на груди несколько капель крови.
Увидев Майрона, Эрик улыбнулся:
— Мистер Дэвис готов говорить.
— Опусти пистолет, Эрик.
— Это лишнее.
— Я сказал…
— Что? Ты в меня выстрелишь?
— Никто ни в кого стрелять не будет. Просто опусти пистолет.
Эрик покачал головой и продолжал улыбаться:
— Иди же сюда! Пожалуйста.
Майрон подошел ближе, держа пистолет на изготовку. Теперь ему было видно, что Гарри Дэвис сидел к нему спиной в кресле: его руки были связаны нейлоновой веревкой, а голова опущена вниз.
Майрон обошел кресло и взглянул на учителя.
— Господи!
Дэвис был избит: лицо все в крови, а на полу валялся выбитый зуб. Майрон повернулся к Эрику. Тот был на себя не похож — никакого волнения или напряжения и держался он не так чопорно, как обычно. Майрон никогда не видел его таким расслабленным и безмятежным.
— Ему нужен врач, — сказал Майрон.
— С ним все в порядке.
Майрон заглянул Эрику в глаза: полная невозмутимость.
— Это не метод, Эрик.
— Еще какой!
— Послушай…
— Не надо, Майрон. Что ты в таких делах специалист, никто не спорит. Ты вынужден действовать по правилам, придерживаться определенного кодекса. Но если твой ребенок в опасности, то эти условности просто отбрасываются!
Майрон вспомнил, что нечто подобное говорил Доминик Рочестер в доме Зайденов. Несмотря на то что между Эриком Билем и Домиником Рочестером не было ничего общего, страх и отчаяние сделали их очень похожими. Сквозь кляп послышался стон Гарри Дэвиса.
Майрон опустил взгляд на ботинки Дэвиса, и его глаза округлились от ужаса.
В одном из них возле большого пальца было пулевое отверстие, из которого сочилась кровь. Майрон поднял пистолет и направил его в голову Эрика.
— Опусти оружие!
— Нет!
Он произнес это самым обычным тоном и посмотрел на Дэвиса. Тому было очень больно, но теперь голова была поднята, а глаза прояснились.
— Ты спал с моей дочерью?
— Никогда!