Парамус смахивал на тесный, душный, битком набитый лифт, в который толпа торговцев ломится с криком: «Подождите, здесь хватит места для еще одной лавчонки!»
В Центре моды не было ничего модного. Он выглядел настолько отсталым и убогим, что в него не заглядывал ни один подросток. Салли Ли сидела на скамейке с торчащей во рту незажженной сигаретой. На ней была зеленая больничная роба и резиновые сандалии на босу ногу: патологоанатомы обожают такой наряд, потому что в нем легко отмыться от крови, кишок и прочих человеческих останков с помощью обычного садового шланга.
Для справки: последние несколько лет у Майрона был неустойчивый роман с Джессикой Калвер. Они вроде как любили друг друга. Жили даже вместе. Потом все кончилось. Вернее, он так думал. Честно говоря, Майрон так и не понял, что произошло. Независимый наблюдатель мог бы все свалить на Брэнду. Мол, она вдруг появилась и перевернула все вверх дном. Но Майрон не был в этом уверен.
А при чем тут Салли Ли?
При том, что отец Джессики, Адам Калвер, был старшим патологоанатомом в округе Берген, пока его не убили семь лет назад. Место Калвера заняла его помощница и близкий друг – Салли Ли. Так Майрон с ней познакомился.
Он подошел ближе.
– Еще одно место, где нельзя курить?
– Теперь так не говорят, – поправила Салли. – Теперь говорят – место, свободное от курения. Потом воду будут называть местом, свободным от воздуха. А сенат – местом, свободным от мозгов.
– Тогда почему ты решила встретиться здесь?
Она вздохнула и выпрямила спину.
– Ты ведь хотел узнать о результатах вскрытия Клу Хейда, так?
Майрон помедлил и кивнул.
– Так вот, вышестоящее начальство – «вышестоящее» условно, потому что оно до меня еще не доросло, – будет недовольно, если увидит нас вместе. Проще говоря, меня могут уволить.
– Тогда зачем ты так рискуешь?
– Во-первых, я собираюсь сменить работу. Хочу вернуться на Запад, может быть, в Калифорнийский университет. Во-вторых, я чертовски умна, к тому же женщина и, как это теперь называется, азиатская американка. Пусть только попробуют уволить. Я подниму такой шум, что они сразу вспомнят, как уважать права меньшинств. В-третьих, ты хороший парень. Разобрался, что к чему, когда убили Адама. Можно сказать, за мной должок. – Она вытащила сигарету изо рта, убрала в пачку, вынула из нее другую и сунула в рот. – Так что ты хочешь узнать?
– Что, вот так просто?
– Да, вот так просто.
– А я думал, придется включать обаяние, – хмыкнул Майрон.
– Только если хочешь, чтобы я разделась. – Она помахала рукой. – Если что, это была шутка. Короче, выкладывай.
– Телесные повреждения? – спросил Майрон.
– Четыре пулевых отверстия.
– Раньше вроде было три?
– Да, вначале мы так думали. Два выстрела в голову, оба с близкого расстояния, оба смертельные. Копы приняли их за один. Третий в правую ногу, четвертый в спину, между лопатками.
– С большего расстояния?
– Да, не меньше пяти футов. Кажется, тридцать восьмой калибр, хотя я не провожу баллистическую экспертизу.
– Ты ведь была на месте преступления?
– Ага.
– Как по-твоему, дверь в доме взломали?
– Копы говорят, что нет.
Майрон откинулся на скамейке и кивнул: