— Это викинги, что ли? — он снова мрачно усмехнулся.
— Не знаю, возможно, — пожала плечами Настя. — Смотря какой век…
— Ладно, — вздохнул Наумов, — пора вставать… Не можем же мы все время просидеть под одеялом. Нет, мне, конечно, приятно делить его с тобой, — улыбка мужчины стала веселее, — но выйти в свет все же придется… Возможно, Макса встретим…
— Да, точно, — оживилась Настя, собираясь уже выпрыгнуть с постели, но тут вспомнила, что абсолютно голая, и снова нырнула под одеяло. — Только надо найти одежду…
— Опытным путем можно предположить, что одежда прячется от нас вон там, — Наумов кивнул в сторону сундуков. — Тем более на них уже, кажется, что-то лежит…
— Да, наверное. Кто будет вставать первым? Давай ты.
— Боишься, что я увижу то, что уже когда-то видел? — ухмыльнулся Наумов. — Или думаешь, что я забыл, какая ты без одежды?
— Я вообще ничего не думаю, — сухо отозвалась Настя. — Так ты встаешь? Я отвернусь…
— Да можешь смотреть, я не такой пуританин, как ты, — снова хмыкнул Наумов и, скинув с себя одеяло, выпрямился в полный рост. — Где мой рогатый шлем?
Настя на это ничего не ответила и демонстративно отвернулась, еще больше укутавшись в меховое покрывало.
— Все, — сообщил он через несколько минут, — я слегка прикрыл бесстыдную наготу, так что можешь направить на меня свои праведные очи…
Настя обернулась и посмотрела на Наумова. На нем были прямые плотные серые штаны в тонкую зеленую полоску, заправленные в кожаные сапоги с меховой оторочкой, сверху — длинная до колен рубаха, подвязанная кожаным поясом. В руках он держал темно-серый плащ, подбитый черным мехом.
— Ты одевайся, а я пойду прогуляюсь, — уже обычным тоном проговорил Наумов. — Проведаю обстановку… Если хочешь, можешь подождать моего возвращения…
Настя неопределенно кивнула, наблюдая, как тот исчезает в узком проеме дверей, и, закутавшись в одеяло, поднялась с кровати. На втором сундуке и вправду лежало несколько вещей: длинная белая рубашка изо льна прямого покроя, затем что-то похожее на платье-сарафан голубого цвета с высоким разрезами, сшитый, похоже, из шерсти, и синяя накидка с мехом. Рядом стояли теплые кожаные сапожки. Настя открыла сундук и извлекла оттуда еще несколько крупных круглых брошей и тонких цепочек, гребень, пару бус и длинные янтарные серьги.
Первым делом Настя расчесала волосы, натянула на себя льняную сорочку и сапоги, после чего попыталась надеть сарафан, но оказалось непонятным, как прикрепить его шлейки к основному полотнищу, ведь на них не было ни одной застежки. Девушка уже начала впадать в отчаяние, когда за дверью раздались голоса. Один из них принадлежал Наумову, а второй — женщине. Настя насторожилась и прислушалась. Где-то хлопнула другая дверь, и голоса стихли. Через минуту вновь послышались шаги, и в комнату заглянул Наумов:
— Ты тут?
— А где мне еще быть? — ворчливо отозвалась девушка.
— Смотри, кого я привел, — он сделал шаг в сторону, и в дверях показался Максим.
— Привет, — едва улыбнулся он. — Как дела?
— Нормально, — Настя очень надеялась, что на ее лице не отразилось волнение, охватившее ее изнутри. — Вот только никак не могу понять, как это одевается, — она показала на сарафан, который придерживала руками, чтобы тот с нее не упал.
— Их пристегивают вот этими фибулами, — Максим подошел ближе и взял в руки две круглые броши. — Давай помогу…
Он ловко скрепил при помощи брошей части сарафана на груди у Насти, а потом сами фибулы соединил между собой цепочками крест-накрест.
— Как-то так… — произнес он потом.
— Спасибо, — выдохнула Настя. — Надо было догадаться самой…
— Макс, кто-то идет, — тихо проговорил Наумов, выглядывая за дверь.
— Да, я пойду… — Максим направился к выходу.
— Подожди, ты узнал, где мы? — крикнула ему вслед Настя.
— Юра тебе все расскажет, — бросил он через плечо. — Мне нельзя находиться в спальне замужней женщины, — и скрылся за дверью.
— А тебе, значит, можно? — Настя с вызовом посмотрела на Наумова.
— Да, — расплылся в самодовольной ухмылке тот, — потому что я твой муж…