– Верю. Я бы тоже, наверно, ничего не разобрал в его работах. Диллинг до заключения сделки спрятал чертежи, эскизы или формулы в каком-то надежном месте. К несчастью, он неожиданно умер, и никому не известно, где находятся бумаги.
– Уж мне-то точно неизвестно.
– Я знаю. Но мы вдвоем, возможно, доберемся до них.
– Как, Джонни?
– Потом расскажу. Сперва нужно узнать от вас, что Гарри был за человек и как вы жили вместе.
– Любопытно, да? – засмеялась Лили. Неожиданная реакция. Гримстер понял, что, назвав Диллинга по имени, он как бы приблизил ее к себе, у них словно появился давний общий друг.
– Точно, любопытствую. Но с благими намерениями. Поэтому начинаю задавать вопросы. Не удивляйтесь, если они покажутся вам бессвязными или бессмысленными. В конце концов вы все поймете.
Лили поерзала на стуле, протянула руку к сигаретам, замешкалась с зажигалкой. Наконец, после первой затяжки, спросила:
– А если ничего не получится, Джонни, мне все равно заплатят, не так ли? Вы же сами говорили.
– Заплатят.
– Сколько?
– Из вас вышел бы приличный бизнесмен. Думаю, не меньше тысячи.
– Класс! Хорошо, стреляйте, – Лили перевела взгляд с Гримстера на магнитофон, стоявший на низком столике. «Легко сказать, стреляйте, – подумал Гримстер. – А куда? Нужно глубоко заинтересовать Лили этой игрой в допросы, доказать ей, что она, игра, важна для нее не меньше, чем для него самого. Придется заходить с разных сторон, иногда застигать ее врасплох. Ведь возможны лишь два варианта. Первый: сейчас она не лукавит и в конце концов выложит все, но не сможет рассказать ничего существенного, потому что ничего существенного и не знает. Второй: она знает очень много, но по неизвестным еще причинам молчит». Гримстер собирался отталкиваться именно от этой версии.
– Гарри много курил? – спросил он.
– Не очень. Две-три сигареты в день. Но любил иногда затянуться моей. Я, бывало, говорила: «Если хочешь курить, кури по-человечески».
– Чем он любил заниматься в свободное время? Хобби, знаете ли, и прочее.
– Ничем особенным. Пустяками. Много читал. Иногда мы ходили гулять. Он немало знал о природе, о птицах, о цветах, обо всем таком.
– Какие книги он читал?
– Я толком не знаю. Всякие. Но больше – с сексом, в мягких обложках.
– Вам он нравился? – Впервые вопрос касался лично девушки, и Гримстер заметил, как в ней зашевелилось пока еще слабое сопротивление.
– Конечно, нравился! Что за глупый вопрос? Иначе меня бы с ним просто не было.
– Не волнуйтесь. Временами я буду задавать глупые вопросы. Вы любили его?
Лили обдумала вопрос уже без негодования – ее затмило ощущение собственной значимости.
– Да, наверное, любила. В любви с налета не разберешься, правда? Конечно, я не была от него без ума, но все же любила.
– А он вас?
– Без сомнения. Он по мне с ума сходил, по-другому не скажешь. Он дал бы мне все, что я пожелаю. Все бы для меня сделал. Ах, как это было здорово! С ним я чувствовала, что чего-то стою. Для него, во всяком случае.
– А вы бы для него пошли на все?
Лили улыбнулась:
– Конечно! Разве что с горы бы не спрыгнула.
– Разница в возрасте вас не смущала?