– Где вы ее поселили? – спросил Гримстер.
– В номере наблюдения, – подмигнул Кранстон.
– Так приказал сэр Джон? – ничуть не удивился Гримстер.
– Нет, – ответил Кранстон.
– Тогда завтра же под любым предлогом переселите, – распорядился Гримстер.
Номер наблюдения находился на втором этаже, во всех его комнатах, включая ванную, были установлены телекамеры. Гримстер сомневался в их необходимости, но знал, что они доставляли немало удовольствия, подчас похотливого, тем, кто сидел за мониторами в комнате управления, рядом с кабинетом Кранстона.
– Ты распоряжаешься ею, Джонни, – пожал плечами майор. – Приказывай.
Поднимаясь вместе с Копплстоуном к себе, Гримстер спросил:
– Как она себя ведет?
– Как бедная родственница на званом обеде. Накорми ее, развлеки, будь ласков, и, по-моему, она уживется с кем угодно, даже с татарским ханом в шатре. Замечательная девушка – ее простота лучше всякой кольчуги. Помяни мое слово, намучаемся мы с ней.
– Почему?
– Потому что она из кожи вон лезет, чтобы помочь нам. Таким я не доверяю.
– А вдруг она не врет?
– В наши дни таких простушек нет, – пожал плечами Копплстоун.
Гримстер отправился в спальню распаковывать чемодан. Копплстоун, прислонившись к дверному косяку, наблюдал за ним. За окном две сороки порхали над полем. «Одна – к несчастью, две – к счастью», – подумал Гримстер и спросил:
– Все имущество Диллинга здесь?
– Да, на чердаке. Полная опись – вплоть до портсигара с шестью размокшими сигаретами – лежит у тебя на столе.
– Какой марки сигареты? – Гримстер с улыбкой обернулся. Он с молодых лет забавлялся такой игрой в мелочи.
– «Пиккадилли No 1». Впрочем, сколько раз встречался с ним, никогда не видел его курящим. Девушку к вещам я не подпускал. Она просилась, но я сказал, что они опечатаны до твоего приезда.
Они перешли в гостиную. Копплстоун машинально двинулся к бару, к графину с виски. Кранстон следил, чтобы в номерах обязательно было все необходимое.
– Кстати, ее ничуть не удивило, что вещи здесь. Она или дура, или питает блаженное безразличие ко всему, кроме себя.
Взяв у Копплстоуна предложенное ему виски, Гримстер сказал:
– Она не дура. Так что же такое было у Диллинга, что не терпится заполучить сэру Джону? Нечто военное, политическое или научное? Формула превращения обычных металлов в золото?
Копплстоун улыбнулся, пригубил виски, почувствовал, как оно разливается по телу, неся с собой тепло и покой, и сказал:
– Диллинг сумел преодолеть языковой барьер между дельфинами и людьми и разработал систему обучения дельфинов для обнаружения подводных лодок. А может, это были тюлени? Диллинг точно не говорил.
– Вам, как человеку, который слишком много пьет по вечерам, опасно доверять государственные тайны. Рано или поздно вы поделитесь ими с близким другом.
Копплстоун вновь наполнил стакан.
– У вас Лили Стивенс. У меня тайны. Лучше бы наоборот.
– Что показало вскрытие Диллинга? Никаких сомнений насчет тромбоза?
– Никаких. Вскрытие производил Аскью. Его нелегко заставить признать естественную смерть, но с Диллингом все прошло гладко. У него просто часики остановились, и ничего больше. Семь лет назад, тоже весной, у Диллинга был первый приступ.