– Конечно. Во-первых, там только одна спальня. Нет, есть еще комната, но без кровати. Послушайте, Джонни, куда вы клоните? Ведь все это не связано с тем… ну, о чем вы хотите узнать.
– Как знать… Скажите вот что: в последний день, когда вы поехали в Лондон, а оттуда во Флоренцию, как вы договорились встретиться с Диллингом?
– Он говорил, что у него важное дело, на нем можно заработать кучу денег. Он еще неделю назад купил мне билет на самолет и забронировал номер в гостинице. Я должна была остановиться во Флоренции и дожидаться его.
– Раньше вы за границей бывали?
– Дважды. Один раз ездили с Гарри в Париж отдохнуть. А в другой раз были в Берлине.
– В Берлине?
– Да. На обратном пути пару дней провели в Гамбурге. Германия понравилась мне больше Парижа.
– Гарри объяснил, почему решил отослать вас за рубеж?
– Да, более или менее. Он сам не хотел оставаться в Англии после заключения сделки. Мы собирались жить за границей. Он поговаривал о том, чтобы купить где-нибудь дом. К тому же срок аренды виллы истекал, а ему не хотелось ее продлевать… Вот и получилось, что я должна уехать. Да и список не ждал.
– Какой список?
– Список того, что я должна посмотреть во Флоренции. Картины там всякие, галереи и замки. Его мне Гарри написал. Флоренция входила в мою образовательную программу. – Лили прыснула. – Я Гарри чуть-чуть обманывала. По церквам и музеям, конечно, не ходила, там скучно и затхлым пахнет. Но магазины во Флоренции классные. Вот что я купила в лавке под названием «Феррагамо». – Она вытянула ноги, напрягла мышцы и, словно делая упражнение утренней зарядки, оторвала ступни от пола и продемонстрировала Гримстеру тупоносые коричневые туфли с медными пряжками на красных бархатных ромбах.
– Вы однажды обмолвились, что за виллой следил какой-то человек.
– Да.
– Вам об этом сказал Гарри?
– Да. Он как-то показал его мне и заверил, что волноваться не стоит. Те, с кем заключается сделка, прислали его якобы для нашей же безопасности.
– Это вас не насторожило? Ведь такое объяснение могло означать, что жизни Гарри кто-то угрожает.
– Нет. Гарри заверил, что так бывает всегда, когда заключаешь крупную сделку с правительством.
– Он так и сказал «с правительством»?
– По-моему, да. А разве это не правда?
– Правда. Тот человек ходил за вами повсюду?
– Старался. Но когда нам хотелось побыть одним, мы от него отрывались. Мы забавлялись, ускользая от него на перекрестках. Или заходили в пивную, выбирались через черный ход и дворами шли к автобусной остановке. Шпик был не очень умен… А может быть, просто ленив.
«И то, и другое», – подумал Гримстер. Сэр Джон приставил к ним далеко не лучшего филера – он не считал, да и теперь, наверно, не считает, эту затею серьезной. Так, работает для очистки совести. Гримстер взглянул на стенные часы. Без четверти двенадцать. Он встал, подошел к серванту, налил две рюмки хереса. Час назад Лили отказалась от кофе. Джон подал ей выпивку, сел, держа свою рюмку между ладонями.
– Как вы считаете, у вас хорошая память?
– По-моему, нормальная. А кое на что очень даже приличная.
– На что именно?
– Да так, на всякую ерунду. К примеру, в парикмахерской мне запоминается болтовня девушек. Они говорят только о своих делах: что сказал ее любовник или кто к ним приходил на прошлой неделе. Кстати, кто здесь позаботится о моей прическе?
– В Чалмлее есть салон красоты. А можно и в Барнстепл съездить.
– С удовольствием. Там мы пообедаем, походим по магазинам. Вот на магазины и цены у меня тоже хорошая память. Это, по-моему, оттого, что я сама в универмаге работала.
Гримстер потягивал херес. Пока, по его мнению, – а он не сводил взгляда с глаз и рук Лили, этих лучших выразителей человеческих чувств и характера, она вела себя предельно естественно, говорила совершенно искренне и раскованно, думала, лишь как бы помочь делу.
– У вас хорошая память на стихи? – спросил он.