Георгий сразу вспомнил, что часто встречал Валеру в буфете.
Стоявшая у зеркала женщина, молча улыбаясь, смотрела на Георгия.
— А вы, Алла Борисовна…
— Можно, Алла.
— «Показалось, или я её где-то видел?»
Что он мог видеть её в институте — не в счёт. Ворошить память, пытаясь вытащить уже подзабытое, было не время.
— В туалет никто не хочет?
Татьяна, краснея, подняла руку.
— На втором этаже, направо по коридору до конца.
На Главном были в восемь вечера.
Купили в кассе билеты и, выйдя на улицу, прошли по переходному мосту и спустились на 7Б путь.
Электричка уже стояла.
Полупустой вагон.
Вова и Виталий сидели вдвоём. Георгий один, а остальные вместе.
Валера достал карты и уже тасовал, предложив в «дурака».
Алла Борисовна встала и перешла к Георгию, сев, напротив.
Объявили отправление; зашипели, закрываясь, двери.
— Не могу ездить спиной! — и она села рядом.
— «Где я мог её видеть?»
— Вспомнил? — с улыбкой спросила Алла.
— Да ладно! Не буду мучить. Позапрошлым летом я ехала в 15 автобусе. Народу набилось, как селёдки в бочке! Я стояла на задней площадке у окна. На мне было лёгкое летнее платьице..
У Георгия заколотилось сердце, запылали щёки.
Он ехал в 15 автобусе на противоположный берег.
Народу набилось, как селёдки в бочке!
Он стоял на задней площадке у окна, упираясь руками в поручни. Когда автобус дёргался, притормаживая, его прижимало к ней.
Она была в лёгком летнем платьице, и он чувствовал резинку её трусиков, впившуюся в ягодицы. Георгий попытался отодвинуться, отжаться руками, а она, вдруг, двинула попой назад. Член твердел, выпираясь из ширинки. Автобус дернулся, и Георгия прижало к ней. А она, словно желая прижаться ещё сильнее, стала двигать попой из стороны в сторону и назад.
А потом, оглянулась!
Он ожидал, она скажет что-нибудь оскорбительное, что глаза будут сверкать негодованием, что…
Она улыбалась!
Она улыбалась.