Быль, ставшая легендой: Отдельная Коломыйская пограничная комендатура в боях с фашистскими захватчиками: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как же складывалось положение на участке Отдельной Коломыйской пограничной комендатуры?

Первый бой

Не успели в ОКПК принять сообщение из штаба округа о боевых действиях немецко-фашистских войск и их сателлитов, как поступило сообщение от соседей, Черновицкого погранотряда, что его застава ведет бой с румынами. Вслед за этим дежурный по ОКПК старший лейтенант Е. С. Кошкин принял сообщение от начальника погранпоста № 1 лейтенанта М. Т. Медведева[15]: «Румыны напали на погранпост. Мы заняли круговую оборону. Просим помощи». Силы и возможности в ОКПК были незначительные, да и расстояние до погранпоста — более ста километров. Помощь Медведеву оказали его соседи — погранпост № 2 младшего лейтенанта А. З. Кураша. Он выслал на подмогу отделение ефрейтора Ф. В. Верещагина. Еще одно отделение направил начальник 1-й заставы Черновицкого погранотряда лейтенант Бородавкин. Но основную помощь оказали подразделения 58-й горно-стрелковой дивизии.

В отличие от других пограничных частей наша ОКПК была зоной заграждения. В ее задачу входила борьба со шпионажем, диверсиями и бандитизмом. Комендатура, за исключением 1-го и 2-го погранпостов, была удалена от государственной границы.

Начало боевых действий на государственной границе послужило сигналом для бандформирований, их активизации в нашем тылу. Мы многое не знали: сил врага, его намерения и другое.

Группа капитана Богданова (в которую вошел и я с комендантским взводом) выехала первой.

Коренастый, очень подвижный, он не мог спокойно сидеть рядом с водителем головной машины, когда там, на границе, уже шел бой, и, поглядывая на часы, как бы подгонял его: «Ну давай, друг, поднажми!»

Водитель, как говорится, жал на все педали по трудной горной дороге. На поворотах нас бросало из стороны в сторону, и ручной пулемет соседа больно прижимал мою руку к борту машины.

Примерно через час езды сквозь рокот моторов мы услышали стрельбу. Судя по частым захлебывающимся очередям пулеметов и автоматов, по пронзительному вою мин, бой вели наши посты с диверсионной группой из местных националистов. Дорога простреливалась. Во многих местах разрывами разворотило накатанную в поле дорогу. Дальше ехать было нельзя. Впрочем, в этом уже и не было необходимости: до погранпостов рукой подать.

Сразу же в бой были введены все силы и средства, имевшиеся в распоряжении ОКПК. Главное — не дать врагу расширить территорию боевых действий, сдержать его натиск до подхода основных сил 58-й горно-стрелковой дивизии Красной Армии, находившейся недалеко от Коломыи.

Вторую группу возглавил старший политрук К. С. Коротков. К подходу второй группы пограничников несколько в стороне от дороги быстро оборудовали командный пункт, подвели связь.

Лежа за укрытием, я вспомнил рассказ Константина Семеновича о службе на Памире и встрече там с Юлиусом Фучиком. В 1934 году, будучи корреспондентом газеты «Руде право», он приехал в Советский Союз с заданием написать очерк о наших пограничниках. Побывал на Памире, познакомился с бытом, службой советских пограничников и написал очерк, назвав его «На Пяндже, когда стемнеет». Наш комиссар по памяти цитировал из очерка строки, где Юлиус Фучик писал:

Юлиус Фучик назвал наших советских пограничников «Армией Мира»[16].

Бойцы группы Короткова, всегда подтянутого, педантично точного, заняли оборону у поворота дороги, недалеко от командного пункта.

Сейчас, конечно, трудно с предельной точностью восстановить все подробности этого боя, ставшего для меня первым. Однако отдельные моменты и эпизоды помню.

Хорошо зная местность, группа пограничников быстро заняла участки, где мог проникнуть враг. В горах есть немало естественных укрытий. Не раз по едва заметным тропам были исхожены эти места вдоль и поперек. В непогоду, темными ночами несли мы здесь воинскую службу.

Местность, на которой расположились пограничники, господствовала над этим участком. Враг заметил нас и начал обстреливать, но огромные камни и скалы служили нам хорошей защитой.

Лесной покров на горных склонах то тянулся сплошной стеной, то неожиданно прерывался, образуя широкие поляны. Чем выше, то есть, чем ближе к нашим позициям, тем чаще попадались огромные валуны. Прячась за этими естественными укрытиями, бандиты приближались к занятым нами позициям.

Прозвучала команда: «Огонь!» Заговорили наши пулеметы и автоматы. Раздались дружные винтовочные залпы.

Бандиты не выдержали и спешно отошли на исходные рубежи. Небольшая передышка — и снова на нас обрушился огненный шквал. Вокруг рвались мины, свистели пули. Но отвечать нам было нечем: ни орудий, ни минометов. Бандиты это понимали и продолжали обстрел. Уже убило одного пограничника и пятерых ранило. Вскоре враг перенес огонь в глубину нашей обороны, и под его прикрытием снова бросился в атаку.

Ближе других к бандитам находился пулеметчик нашей группы ефрейтор Кудряшов. Подпустив ближе, он стал бить по врагам то короткими, то длинными очередями. Ему удалось прижать к земле одну вражескую группу. Другая же, численностью до взвода, успела зайти нам во фланг и укрылась за большим скалистым выступом. Через несколько минут бандиты атакой с фланга могут изменить ход боя. Заметив это, капитал Богданов послал в тыл вражеским автоматчикам группу во главе со старшим лейтенантом Сусенковым.

Выбор пал на старшего лейтенанта Сусенкова не случайно. И Коротков, и Богданов знали, что спокойствие и даже, кажется, медлительность Алексея Петровича сочетались со смекалкой и умением быстро принять правильное решение. Теперь необходимо было не только как можно быстрее и незаметнее пробраться в тыл врага, но и суметь проимитировать окружение.

Группа Короткова усилила огонь, чтобы отвлечь внимание врага от группы Сусенкова. Хотя огонь с нашей стороны и усилился, он не причинял бандитам большого ущерба: их надежно прикрывала скала. Покинуть свое убежище они, видно, опасались. Но «выкурить» их оттуда необходимо было во что бы то ни стало, так как угроза фланговой атаки сковывала все наши действия. Будь у нас в тот момент минометы — задача решалась бы значительно проще.

Сейчас же от действий группы Сусенкова зависел исход боя. Для ее прикрытия капитан Богданов приказывает отделению старшего сержанта Шаргалина выдвинуться вперед и открыть огонь по укрывающимся за скалой бандитам. В это время наши бойцы проникли в тыл и метким огнем прижали врага к земле.

Однако бандиты вели беспорядочный, но плотный огонь, под прикрытием которого пошли в атаку.

От беспрерывной стрельбы накалились стволы наших пулеметов, от разрывов и выстрелов в воздухе стоял сплошной гул.

Меткий огонь пограничников заставил врага снова залечь.

На командном пункте капитан Богданов с биноклем в руках старался не просмотреть появление автоматчиков старшего лейтенанта Сусенкова.

Быстро продвигалась группа Сусенкова. Впереди шли дозорные. Вдруг они подали знак. Все замерли. Послышался шум моторов, и на узкую лесную дорогу выехали мотоциклисты: видимо, бандиты тоже решили зайти нам в тыл. Они не ожидали здесь встречи с советскими пограничниками.

И вдруг взрыв, второй, третий потрясли воздух. Это дозорные неожиданно забросали гранатами головной мотоцикл. Остальные уже не смогли ни свернуть с дороги, ни развернуться.

[15] См. с. 81–82.

[16] Один из пограничных колхозов Калаи-Хумбского района Таджикской ССР носит имя Юлиуса Фучика.