Быль, ставшая легендой: Отдельная Коломыйская пограничная комендатура в боях с фашистскими захватчиками: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так было повсюду, несмотря на то, что не было связи ОКПК с соседними погранотрядами и со штабом округа. Пограничники строго выполняли приказ по защите государственной границы и зоны заграждения.

Это был четвертый день войны.

Ни шагу назад

Одновременно с угрозой в направлении Куты-Косов вражеские подразделения обрушили сильный удар по станции Снятин и контрольно-пропускному пункту, начальником которого был старший лейтенант Алексей Александрович Жучихин[19].

Как и на КПП в Залещиках, здесь не было никаких инженерно-технических сооружений: построить укрепленный район не успели. Пограничные посты находились примерно в 5–7 километрах друг от друга. В мирное время такое расстояние относительно обеспечивало охрану зоны заграждения. Совсем другое дело, когда обострилась обстановка и изменилось соотношение сил. Поэтому не случайно в период конфликтных моментов и тем более во время военных действий соединения Красной Армии выделяли пограничникам свои подразделения и части.

Так было и на этот раз. Совместные действия обеспечили успех. Прибывшая оперативная группа, посланная старшим лейтенантом Жучихиным, пришла на помощь пограничным постам. Трудно приходилось нашим защитникам: численный и технический перевес врага сказывался повсюду. Ведь пограничников Снятинского КПП вместе с группой поддержки из соседней 60-й горно-стрелковой дивизии Красной Армии было чуть больше роты.

Гитлеровцы пытались захватить в расположении КПП в первую очередь мост через реку Белый Черемош. По нему они рассчитывали форсированно выйти к Коломыи, в тыл ОКПК, и соединиться со своим правым флангом. Это был седьмой день войны.

Перед мостом окопалась небольшая группа пограничников. Неприятель бросил в атаку против них свою механизированную группу и под прикрытием танков приблизился к нашим позициям. Старший лейтенант Жучихин через связного передал приказ: сделать связки из ручных гранат, подпустить и атаковать танки, мы ударим с фланга. Главное — не пропустить танки!

Танки шли, поливая огнем своих орудий. Гарь и пыль повисли над окопами. Пятеро пограничников бросились под прикрытием этой завесы навстречу танкам со связками гранат. И вот уже пылает один, за ним второй, машина вертится на разбитой гусенице. Остальные остановились. В замешательстве остановилась и пехота. В этот момент с правого фланга по ней ударила группа Жучихина. Завязалась жестокая рукопашная схватка. Пограничники, мастерски владевшие приемами рукопашного боя, кололи вражеских солдат штыками, били прикладами, рубили саперными лопатками. Враг стал беспорядочно отступать. Преследовать не стали — уж больно мало осталось защитников КПП. Рядом со Снятином стояли подразделения и части 60-й горно-стрелковой дивизии Красной Армии, и Жучихин посылает в одно из подразделений связного за помощью.

Захватчики опомнились после первой неудачной атаки и при поддержке танков большими группами пошли в наступление вновь. «Ни шагу назад! Умрем, но не сдадимся!» — таков был последний приказ старшего лейтенанта Жучихина.

Захлебнулась и вторая атака врага, но и ряды пограничников поредели. Почувствовав это, фашисты бросились в третью атаку, отбить которую малочисленные и обескровленные защитники Снятинского КПП не смогли бы, но вовремя подоспела помощь. Подразделения 60-й горно-стрелковой дивизии вместе с пограничниками оттеснили неприятеля к границе.

Из защитников Снятинского КПП в живых осталось всего семь человек, в их числе старший лейтенант Петр Петрович Ищенко и повозочный узла связи Снятина рядовой Дмитрий Васильевич Кудинов, со слов которого мы узнали об этом бое, о героизме и отваге роты старшего лейтенанта Жучихина. Думали, что Жучихин погиб в этом бою — 28 июня 1941 года. Но оказалось не так.

С небольшой группой бойцов ему удалось вырваться из окружения, что подтверждается его письмом к жене от 12 июля 1941 года. Однако остался неизвестным их путь в дальнейшем. По-видимому, группа шла почти по нашему маршруту и лишь за районным центром Немировом смогла нас догнать.

«24 июля в городе Брацлаве, — вспоминает старший военфельдшер И. Н. Глушков, — я вместе с военфельдшером Женей Рудиковой оказывал медицинскую помощь группе Жучихина. Но наш комбат Филиппов не успел с ними связаться. Старший по званию командир полка отдал приказ прикрыть их часть. По-видимому, все погибли».

Если о пограничниках Снятинского контрольно-пропускного пункта хоть что-то удалось выяснить, то о Снятинском пограничном посте известно очень мало.

Многое осталось неизвестным о героических боях пограничников Прикарпатья в первые дни войны, в том числе и ОКПК, многие награды не нашли героев. Одна из причин — слабая связь. На новой границе из-за недостатка времени, сил и средств не успели наладить многоканальную связь, почти отсутствовала радиосвязь. Одноканальная связь была нарушена в первые же часы боев. Об этом пишет в воспоминаниях и Г. К. Жуков: «…перед рассветом 22 июня во всех западных приграничных округах была нарушена проводная связь с войсками и штабы округов и армий не имели возможности быстро передать свои распоряжения. Заброшенные ранее немцами на нашу территорию диверсионные группы в ряде мест разрушили проволочную связь. Они убивали делегатов связи, нападали на командиров. Радиосредствами, как я уже говорил, значительная часть войск приграничных округов не была обеспечена»[20].

Вторая причина состоит в том, что многие штабные документы были уничтожены во время войны в не дошли до нас. А мужество и героизм пограничников, проявленные в начале войны в неравных боях с гитлеровцами, — беспримерны. Это признают и наши враги. Так, начальник Генерального штаба немецко-фашистских войск генерал-полковник Франц Гальдер писал в своем «Военном дневнике»: «Хотя наши штурмовые группы уже пересекли в нескольких местах Прут и захватили мосты, однако признаков того, что русские намереваются очистить всю территорию между Прутом и Днестром пока не имеется».

Все на защиту Родины

На западной границе нашей страны, в горах и лесах, отрезанные от штаба (связь во время боя была повреждена), пограничники еще не знали, что война идет от Баренцева до Черного моря, что фашисты бомбят Севастополь, Киев, Минск и другие города Советского Союза.

Об этом стало известно в 14 часов 22 июня, когда, отбив первые атаки, нам удалось восстановить связь.

А война не на жизнь, а на смерть уже шла по всей границе. В «Воспоминаниях и размышлениях» Г. К. Жукова читаем: «По данным авиационной разведки, бои идут в районах наших укрепленных районов и частично в 15–20 километрах в глубине нашей территории. Попытка штабов фронтов связаться непосредственно с войсками успеха не имела…»[21].

Как известно, на советско-венгерской границе противник активных действий не вел до 1 июля 1941 года[22]. И тем не менее провокации, крупные нарушения, концентрация войск у самой границы — все говорило о намерениях командования венгерских войск перейти к активным действиям для осуществления плана гитлеровского командования.

Венгерское правительство объявило о разрыве дипломатических отношений с Советским Союзом 26 июня, хотя войска его участвовали в боевых действиях с первого дня войны[23].

В «Военном дневнике» Ф. Гальдера читаем: «…Венгерский генеральный штаб сосредоточил в районе Мараморош, Сегед подвижной корпус в составе двух моторизованных бригад и одной кавалерийской бригады и держит его в боевой готовности для использования на правом фланге венгерского Карпатского фронта. Я сказал генералу Химеру, что одними подвижными частями нельзя прорваться через Карпаты. Для этого следует наступать по всему фронту. Для нас желательно наступление венгерских войск в этом случае в направлении Коломыи, Станислава. Генерал Химер обещал обсудить этот вопрос с (полковником) Ласло — начальником оперативного отдела венгерского генерального штаба».

Это не осталось незамеченным нашим командованием, и оно приказало пограничникам усилить свое внимание в данном районе. Нам приходилось вести боевые действия как с мелкими, так и с крупными бандами националистов, подготовленных фашистской Германией.

22 июня 1941 года в 14 часов 30 минут комендатура Коломыи передала, что в направлении Мамалыга и Бочковцы продвигаются крупные силы противника…

Днем 23 июня к границе были полностью подтянуты все части 58-й горно-стрелковой дивизии под командованием генерал-майора Н. И. Прошкина. Это намного облегчило положение комендатуры. Бандиты не решались больше атаковать в лоб, но и попытки их обойти нас с тыла на соседних участках не увенчались успехом.

Все население, чем могло, помогало пограничникам и воинам Красной Армии. Организационным центром по оказанию всесторонней помощи пограничникам и воинам Красной Армии стал Коломыйский городской комитет партии. Здесь был создан городской штаб обороны. Ближайшими проводниками всех решений горкома партии были коммунисты и комсомольцы.

В селах и районах проходили многочисленные митинги. Так, в селе Матвеевцах за полчаса на митинг собралось свыше пятисот крестьян. Простой колхозник Михаил Витеняк сказал:

Крестьяне отдавали своих лошадей и подводы для отправки в тыл раненых, а оттуда доставляли боеприпасы. Всюду висели лозунги: «Все для фронта, все для победы!..»

[19] Жучихин Алексей Александрович родился 2 марта 1907 г., член КПСС с 1931 г. В ОКПК с апреля 1941 г.

[20] Жуков Г. К. Воспоминания и размышления. М., 1975, т. 1, с. 267.

[21] Жуков Г. К. Воспоминания и размышления, с. 269.

[22] Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны 1941–1945, с. 8.

[23] Внешняя политика Советского Союза в период Отечественной войны. Т. 1. М., с. 530.