На ее лице промелькнуло глубокое сочувствие:
— Да, — сказала Голубка.
— Думаю, здесь нам поговорить не удастся, — я бросил взгляд на Пистолета, вертящегося возле нее.
— Проблема не в том, в чем ты думаешь, — Голубка приподняла черные брови.
— Это часть...
— О, — сказала она и вскинула подбородок.
— А ты? — спросил я. — Что здесь делаешь ты? Кто ты?
Дуги ее бровей приподнялись еще выше:
— Ты это серьезно?
Я кивнул.
Она смущенно, как бы ища поддержки, повернулась к окружающим ее людям. Когда никто не попытался ответить на мой вопрос вместо нее, она снова взглянула на меня. Ее губы приоткрылись и задрожали.
— Они говорят, что я — то, что позволяет им всем продолжать любить.
— Как это? — спросил я.
Кто-то позади нее спросил:
— Он действительно не знает?
С другой стороны раздался еще голос:
— Не знает о поддержке и необходимости смешивания?
Голубка приложила пальчик к губам, и они замолчали.
— Я сама расскажу ему. Чудик — кажется, так тебя зовут?
— Паук сказал мне, чтобы я поговорил с тобой, — я хотел закрепиться в ее мире информационными крючками.
— Ты хочешь, чтобы все было просто. — Она иронически усмехнулась. — Паук. Великий Бог Ло Паук? Предатель, лжедруг, один из тех, кто уже подписал смертный приговор Зеленоглазому. Не интересуйся теперь судьбой этого обреченного человека. Занимайся своими делами, Чудик. Что ты хочешь знать?
— Смертный приговор?..
Она прикоснулась к моей щеке.
— Будь эгоистом. Что тебе нужно?
— Челку! — я вскочил со стула.
Голубка продолжала сидеть.
— Теперь я задам тебе вопрос, не ответив на твой. Кто такая Челка?
— Она была... — я запнулся, — она была прекрасна, как ты.
Она опустила голову. Светлые, светлые глаза потемнели, и она их тоже опустила.
— Да, — это слово она не сказала, а выдохнула. Ответ я скорее увидел, чем услышал. И постепенно вопросительное выражение на ее лице сменила ирония.