Счастье ходит босиком: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Очень надо, – сурово сказал он.

Он твердо решил без боя карниз не уступать. С какой это стати, он первый его нашел.

Женщина кивнула и неловко поднялась с бордюра. Видно, от долгого сидения на бетонной жердочке ноги совсем затекли.

– Вы еще рамку для картины возьмите, пригодится, – она подошла к мусорным бакам и помогла ему достать рамку. – Она в комплекте с карнизом идет, – почему-то усмехнулась она.

Утром Ванек потянулся на запах кофе. Людка была свежей и доброжелательной. Она налила ему кофе, повернулась лицом к пустой лоджии и спокойно сказала:

– Ну что, в доме больше нет ненужных вещей. Только ты остался.

Связь времен

Лиза считала себя прогрессивной женщиной. Не в том смысле, что красила волосы в зеленый цвет или носила булавку вместо сережки. Нет, этих вольностей она себе не позволяла, все-таки работа в школе обязывала. Учительница должна быть образцом вкуса для детей, об этом Лиза помнила денно и нощно. Особенно учительница русского языка и литературы. В одежде и прическе Лиза придерживалась варианта молодежного консерватизма, предпочитая традиционные платья и юбки, но с элементами кокетливого декора.

Прогрессивность же была внутри – в образе мыслей. Лиза была за все новое, смелое и свежее. Снисходительное превосходство сквозило в ее взгляде, когда по телевизору показывали замшелых гонителей свобод и ретроградов, тянущих страну в будущее, отдаленно напоминающее прошлое. Впрочем, Лиза очень редко смотрела телевизор. По ее мнению, это несовместимо со званием думающего человека. То ли дело прогрессивные радиоканалы и смелые посты ее друзей в Фейсбуке. Вот где блеск мысли, острота сарказма, граничащие с гениальностью! Интернет – это пространство, где вольно дышалось таким смелым и свободным людям, как Лиза. Она любила вечерами просматривать ленту новостей и отпускать колкие шуточки по поводу депутатов и разных прочих упырей.

Лиза часто думала, что если бы все были как она, то страна давно стала бы другой – нарядной внешне и чистой внутри, а нищие и пьяные исчезли бы.

Приятно осознавать, что общество просыпается. Вот буквально на прошлой неделе неправедно арестовали журналиста, который регулярно подкладывал информационную бомбу под чиновничьи кресла. Как же радостно ощущать себя частью возмущенного улья, гневно и дерзко осуждать полицейское самоуправство! Свободу слова такие, как Лиза, не променяют ни на какие бублики! Лиза даже написала на куске обоев, оставшихся после ремонта, имя смелого журналиста и вышла с этим плакатом на улицу. Встала около метро, постояла какое-то время…

Она жила на окраинной станции метро, и туда, видимо, еще не докатилась новость об аресте журналиста, потому что люди вели себя как-то странно. Одна бабулька, торгующая укропом, переспросила: «Случилось что? Хочешь, укропчику возьми, пожуй». А таджик в оранжевом жилете уточнил: «Жених, да? Горе, да? Потерялся, да?» Лиза гордо отвернулась – и от укропа, и от таджика.

Потом она сделала главное – сфотографировалась в решительной позе с плакатом наперевес, изящно отставив ножку вбок и не забыв оголить безупречные зубки, которыми по праву гордилась. Фотка ушла в пространство социальных сетей, приближая последний час деспотии. Так помаленьку, по мере сил Лиза шла навстречу светлому будущему. Лишь бабульки с укропом и таджики путались под ногами и сбивали шаг.

Сегодня ей можно не ходить на работу. В школе объявлен карантин по причине эпидемии гриппа. Грипп начинаешь ценить, только став учительницей.

Лиза решила провести время с пользой – почитать умную книжку. На этот раз она выбрала мемуары какого-то литературного деятеля о Переделкине, дачном поселке, где проживала советская писательская элита. Для учительницы русского языка и литературы чтение подобных текстов не только приятно, но и полезно.

И только Лиза погрузилась в неспешное описание творческой атмосферы, растворенной в воздухе этого дачного поселка, как нервная трель звонка все испортила.

– Лизок, привет! – это была Вера, учительница математики.

– Привет, – менее бодро ответила Лиза.

Ей хотелось вернуться к чтению. Вера хорошая, но очень долгая собеседница.

– Слышала новость?

– Наверное. Какую?

– Ну, Елену Сергеевну того…

– Что того?

– В расход решили пустить. – Веру прямо распирало от гордости, что именно она принесла интересную, хоть и горькую новость.

Елена Сергеевна, старая дева предпенсионного возраста, была учительницей биологии. В ее кабинете цветы на подоконниках менялись чаще, чем юбки и блузки на ее грузной фигуре. Она меняла одежду, как деревья листву, раз в год. Елену Сергеевну любили дети и родители, растения и животные, но не любила директриса школы. Поэтому коллеги симпатизировали ей тайно, с оглядкой на директорский кабинет.

Директрису, моложавую, подтянутую и устремленную на самый верх карьерной лестницы, коллектив называл Торпедой.

– Вера, говори ясно. В какой расход?

– В банальный! Представляешь…

Тут в трубке возникла пауза, и Вера громко поздоровалась:

– Добрый день, Алевтина Павловна!