Да, она питается правильно, но этот запах…
Кайло склоняется к ней и шепчет на ухо, щекотно и жарко:
— Но иногда же можно.
Боже, да.
Они усаживаются за белый мраморный прилавок, Кайло заказывает чай, а к нему целый поднос всевозможных сладостей по фирменным рецептам Маз: марципановые конфеты, пирожные, меренги, печенье — у Рей разбегаются глаза и она не хочет пропустить ни одного вкуса, даже если придётся делать лишь укус-другой и переходить к следующему.
Она пробует, прикрывая глаза от удовольствия, а Кайло пробует её, обнимая лицо своими широкими мозолистыми ладонями.
— Бен Соло!
Крик отражается от глянцевой облицовки и стеклянных витрин и звучит резко, как выстрел. Даже прочие посетители вздрагивают, а работник чуть не проливает на себя кофе, готовящийся на вынос.
Кайло отрывается от неё и заглядывает за прилавок, где стоит, сложа руки на груди, маленькая старая женщина с жёлтой кожей, так мелко испещрённой морщинами, что не сразу их замечаешь.
— Бен Соло! — повторяет она с той же резкостью, но и с весельем. — Какими судьбами?
— Друзья зовут меня Кайло.
Рей приятно, что она узнала его настоящее имя от него самого, а не вот так. Но откуда его знает эта старушка?
— Клиенты зовут тебя Кайло, — Маз поправляет его и свои огромные очки с толстыми линзами. Её глаза выглядят впечатляюще через их призму. — А друзей ты не заводишь.
Старушка ставит раскладную лесенку и взбирается на неё, наконец-то оказываясь выше прилавка.
— Рада, что пожаловал. А тебя как зовут, дитя?
— Рей.
— Неужто подружка?
— Моя осенняя девушка, — отвечает Кайло.
— Как же, как же. — Хозяйка поправляет очки, будто желает разглядеть её получше. Рей странно. — Восполняете осенний дефицит тепла? Что ж зимой-то творить будете?
— Маз, у тебя на кухне ничего не горит? — спрашивает Кайло, напрягшись.
Старушка оборачивается: смотрит и принюхивается.
— Не горит, вроде.
— Так стоит, может, самой сходить проверить?
— Да не горит… Ах, ну да! — она вновь поправляет очки. Кажется, те так огромны и тяжелы, что всё норовят сползти на кончик маленького носа. — Намекаешь, чтоб проваливала?
— У нас мало времени. Я к тебе потом зайду поболтать.
— Заходи, Бен, заходи. Всё перетрём. Крепок союз Гильдии пекарей-кондитеров и Гильдии киллеров!
— Я не состою в Гильдии, ты же знаешь.
— Ну их к лешему тогда!
Маз машет своей усохшей лапкой, посылая Гильдию. А потом подаётся вперёд и, оперевшись рукой на прилавок, заглядывает в их лица. Её взгляд, как и тон голоса, серьёзен:
— Послушайте меня, старую женщину. Я живу достаточно долго, чтобы распознавать взгляды, читать по глазам. — Она ещё приближает свои очки. — Поэтому не смейте делать это в туалете моего заведения. Ясно тебе, Бен Соло? Мы только открылись!