Доктор, казалось, был сбит с толку и не знал, что сказать.
– Эми, у вас еще все впереди. Вы красивая молодая женщина. Любой мужчина будет счастлив составить вам пару. Вы разве не заметили, как на вас смотрели люди, когда мы шли по набережной? Все оборачивались.
– Вы это просто так говорите.
– Нет, это правда! – упорствовал он.
Он подвинулся ближе и заправил ей за ухо выбившуюся кудряшку. Его прикосновение было как удар тока. Его пальцы скользнули к ее подбородку, Эми прильнула к нему и закрыла глаза, чтобы не видеть, как он отстраняется. Однако этого не случилось, и их дыхания слились в одно. От него пахло мылом и чуть-чуть табаком. Не открывая глаз, она дотронулась до его щеки, на которой только-только начала проступать щетина. Когда она уже была не в состоянии ждать, он накрыл ее губы своими. Его дыхание стало тяжелее и чаще, а руки оказались под ее одеждой.
Эми чуть не завизжала от счастья. Значит, она была права с самого начала! У него были чувства к ней, а теперь он открыл ей, насколько они сильны. И происходящее уже не оставляло никаких сомнений. Значит, дорога из Эмбергейта свободна! Она отстранилась и взяла его лицо в свои руки, чтобы поймать его взгляд.
– Я вас люблю, доктор Лэмборн, – прошептала она.
32
Он так торопился открыть дверь, что трижды уронил ключи перед входом. Войдя, он отбросил стопку почты и направился прямо на кухню. Там он включил кран с холодной водой на полную мощность, завернул рукава, подставил ладони и трижды прыснул себе в лицо. На полу образовалась целая лужа, а рубашка промокла насквозь. Он наклонился над раковиной, не в силах восстановить дыхание. Костяшки побелели, а в голове стучало так, что ему хотелось начать рвать на себе волосы от досады.
Они вернулись в больницу в молчании. Никто из них не знал, что сказать, но Эми явно лучше владела собой, подскакивая и держа его за руку с довольной улыбкой на губах. Он сжал кулаки и ударил по столешнице. Как можно быть таким глупым? Воспользоваться неискушенной молодой девушкой. И пусть она совершенно не сопротивлялась, он не должен был так поступать. Она даже сказала, что любит его. Всеми фибрами души ему хотелось вернуть ей эти слова, но как он мог? Он же ее доктор. Ему следовало отказаться от ее лечения, как только он понял, что у него появились чувства к ней, но он не смог. Не смог оторваться от нее. Она совершенно его очаровала.
Он взял полотенце, приложил к лицу и долго стоял, жалея, что нельзя повернуть время вспять. В глубине шкафа стояла бутылки виски, которую он хранил для таких случаев. Любителем выпить он не был, хотя и ценил хорошее вино. Сегодняшний вечер будет исключением. Высыпав на ладонь пару болеутоляющих таблеток, он запил их виски. Вторую порцию он отнес в гостиную, уворачиваясь от лучей заходящего солнца. Подойдя к камину и поставив стакан, он взял в руки фотографию в серебряной рамке и провел по ней рукой, смахивая пыль. Когда-то он очень любил эту женщину, хотел с ней будущего и связывал с ней все свои надежды и мечты. До того ужасного дня, когда она сказала ему, что хотя и любит его, но недостаточно сильно. После нее он и не надеялся снова влюбиться. Но Эми все изменила.
После ужина все отправились в комнату отдыха, а Эми, извинившись, пошла в кровать. Ей хотелось еще раз пережить события этого дня в замедленной съемке, насладиться каждой лаской и каждым поцелуем – и мягкими, игривыми, и страстными, настойчивыми. Она дрожала от каждого его прикосновения, все ее нервные окончания кричали от предвкушения. Он так долго тянул, но когда долгожданный момент, превративший ее из девушки в женщину, наступил, она оказалась в состоянии, о существовании которого даже и не догадывалась. И то же самое она видела в его лице, слышала в учащенном дыхании и чувствовала в исступленном движении бедер. Ну конечно, она была не просто его пациенткой. Она всегда это знала. И теперь даже он не сможет этого отрицать.
Следующим утром она проснулась гораздо раньше общего звонка. Практически всю ночь она пролежала без сна от возбуждения – строила планы, которые до вчерашнего дня казались совершенно невозможными.
– Доброе утро, Эми, – поздоровалась с ней Эллен. – Ты сегодня рано проснулась. Все нормально?
– О да, сестра, – усмехнулась та. – Я бы даже сказала, лучше, чем нормально.
Эллен недоуменно сдвинула брови.
– Рада видеть тебя в хорошем настроении. Сегодня банный день. Хочешь пойти первая?
В обычной ситуации Эми ухватилась бы за этот шанс, но сегодня ей хотелось подольше носить на себе его запах. Пока он с ней, она знала, что это все не приятное сновидение, от которого в любую секунду можно пробудиться – в поту и боли от того, насколько сон похож на реальность.
– Нет, спасибо, сестра, – и она указала на противоположную сторону палаты. – Пусть Белинда примет ванну первая.
– Что ж, должна признать, это очень мило с твоей стороны, Эми. – Эллен попыталась скрыть удивление. – Это проявление доброты. Уверена, Белинда очень обрадуется.
Она с подозрением взглянула на Эми и пошла поднимать с постели Белинду, обрадовав ее хорошей новостью.
Мир рухнул после обеда, в кабинете сестры Аткинс.
– Я бы хотела увидеть доктора Лэмборна, если возможно, – вежливо, но настойчиво попросила Эми, зная, что ей будет тяжело перенести отказ. Она несколько расстроилась оттого, что он сам не пришел навестить ее, но решила, что он занят. В конце концов, у него есть и другие пациенты.
Сестра Аткинс подняла голову и посмотрела на нее.
– Нет, нельзя.
Эми мгновенно напряглась.
– Почему нет?
Сестра Аткинс уже снова погрузилась в документы.
– Потому что я так сказала.
– Это недостаточно веская причина, сестра.